Янтарное лето - Мидзуки Цудзимура

– И ты все еще ими пользуешься?

– Да.

Месячные у нее еще не закончились. А поскольку ей выдали только одну пару менструальных трусов, теперь она надевала прокладку на свое обычное белье, привезенное из дома.

Мама Норико совсем не похожа на матерей Юи и Ами, и точно не стала бы радостно поздравлять дочь с таким событием. Поэтому Норико молчала в надежде, что разговор быстро сойдет на нет, но мать вдруг приблизилась к ней.

Она тяжело вздохнула и обняла дочь.

Норико так и замерла на месте. Этого она точно не ожидала.

– Прости меня, – сказала мама. Ее руки напрягись, крепче обхватывая Норико. – Прости, что меня не было рядом в такой важный момент. Ты, наверное, так испугалась! Не знала, к кому обратиться, верно?

– Да нет, все нормально. Ведь тут уж ничего не поделаешь, – торопливо ответила Норико.

Вообще-то ее мама никогда так не ведет себя. Услышав извинения, Норико одновременно удивилась и замялась, не зная, как следует поступить дальше.

– Ничего не поделаешь, – повторила мать, отпуская Норико и всматриваясь в ее лицо. Взгляд у нее был серьезный. – Прости, что оставила тебя там одну. У тебя не болит живот? Так часто бывает во время месячных. Все нормально? Или, может, ты устала и хочешь поспать?

– Все хорошо.

– Если что, сразу говори мне. Прости еще раз. Я думала, у тебя это позже начнется.

– Да ладно, проехали.

Норико все еще было неловко, ей хотелось побыстрее закончить разговор. С другой стороны, она чувствовала и некоторую радость вперемешку с облегчением.

Да, ее мать – это тебе не мама Юи, но когда она вот так принимается суетиться возле Норико, переживая за ее здоровье, ей неизменно приходит в голову одна мысль. «Моя мама – все-таки настоящая медсестра!» И это заставляет Норико хоть чуточку, но гордиться.

– Мне очень жаль, правда, – снова сказала мама.

– Пустяки, – на этот раз с улыбкой покачала головой Норико.

* * *

Письмо кинули в их почтовый ящик где-то спустя месяц после окончания смены.

Летние каникулы подошли к концу, начался второй семестр, и Норико продолжила ходить в школу как обычно.

– Нонко-тян, до завтра! – крикнула вслед Юи, когда она уже собралась уходить.

Рядом с Юи стояли Эри и остальные девочки. Они ничего не сказали Норико, только молча смотрели.

Несмотря на то что они с Юи со второго семестра состоят в разных группах и домой вместе не ходят, Норико казалось, что после летнего лагеря в «Школе будущего» они определенно стали ближе. Девочки особо не обсуждали то, что случилось во время смены, но теперь Юи как будто чаще подходила к ней, когда оставалась одна. И это не просто игра воображения Норико.

– Ага. Увидимся!

Норико помахала ей рукой и в одиночестве зашагала домой. Каникулы кончились, наступила осень, и даже воздух как будто немного переменился. Воспоминания о лагере к этому времени уже изрядно угасли. Теперь Норико занимали другие дела – подготовка к спортивным соревнованиям, новая рассадка в классе и новые дежурства.

Вернувшись домой, она заглянула в почтовый ящик. Большинство писем обычно были адресованы взрослым, и сама Норико редко что-то получала. Но в тот день в общую кучу неожиданно затесался загадочный конверт.

Он был украшен изображением персонажей из мультика. Такое мог бы отправить ребенок. Норико вспомнила про листы с адресами, которые им раздали в «Школе будущего», и тут же решила, что письмо от Саи. Норико и сама подумывала ей написать, но подруга ее опередила…

Однако, перевернув конверт и прочитав имя отправителя, она обомлела.

«Школа будущего». Сигэру Окимура.

Глава 5. Зов лета

Все это были дела давным-давно минувших дней.

* * *

После того лета в четвертом классе, которое Норико провела в лагере Училища, она вернулась туда и на следующий год. Ее снова пригласила Юи Косака, ее одноклассница, а на очередной смене Норико опять встретилась с Микой и Сигэру. Поэтому-то ее воспоминания и перемешались – она не могла точно сказать, что произошло во время первого заезда, а что – в ходе второго.

Других детей она помнила гораздо хуже, чем этих двоих. Вот, например, та девчонка из Кавасаки, с которой они были в одной группе на первой смене, – она тоже приехала на следующий год, но они уже не особо общались. Может, все из-за того, что в лагере было слишком много детей, и, оказавшись в разных группах, они уже не могли так часто пересекаться. Когда они впервые встретились спустя целый год, смущение перевесило теплые воспоминания, и девочки так и не смогли как следует поговорить.

Сейчас Норико вдруг вспомнилось то выражение, «дальние родственники», которое использовала Мика.

Они с ней довольно долго пробыли вместе, но, поскольку давно не виделись, им требовалось много времени, чтобы снова начать доверять друг другу. Девочкам было неловко находиться рядом, разговор не клеился. Так же дело обстояло и с той ее подружкой из Кавасаки – ее, кажется, звали Сая. Они коротко поздоровались, и на этом все. На третий год ее в лагере уже не было.

Зато она хорошо запомнила мальчика по имени Нобу.

Но он после пятого класса тоже перестал появляться в Училище.

Еще Норико было интересно, что стало с учителями. Каждый раз она не была уверена, встретит ли их в следующем году. Ведь даже если они и приедут, она может оказаться в другой группе.

* * *

Еще кое-что отчетливо запечатлелось в памяти.

Когда Норико приехала в лагерь в шестом классе – это была ее последняя смена, – Мики там не оказалось.

В тот раз помогать им прислали других детей, с которыми она до этого не встречалась. Знакомых лиц стало в разы меньше. Норико точно не знала, какие в «Школе будущего» имелись правила на этот счет, но чем старше они становились, тем больше новых ребят появлялось в лагере.

Так что Мику Норико в последний раз видела, когда была в пятом классе, и она понятия не имела, что с ней случилось потом.

Поэтому-то у нее и не выходили из головы мысли об останках девочки, найденных на территории «Школы будущего».

И когда супруги Ёсидзуми явились к ней, чтобы выяснить, не их ли это внучка, она почти инстинктивно принялась искать в этом деле следы Мики.

* * *

– Как я и говорила по телефону, имя моего клиента – Таканобу Ёсидзуми. Его внучку зовут Каори Ёсидзуми. Господин Ёсидзуми подозревает, что обнаруженный