Вы заказывали убийство… - Станислав Александрович Гурин

хроника: лимузин на обочине, жертва на асфальте, милиция, врачи и т. д. – Убийца стрелял разрывными пулями… – на экране разодранный в клочья передний баллон… – Похоже, на банкиров началась охота, это четвертая жертва за последнее время. Не полагаясь лишь на действия милиции, правление Русского Свободного банка назначило вознаграждение десять тысяч долларов тому, кто даст сведения, которые приведут к аресту убийцы».

Люба выключила телевизор и задумалась. Теперь она точно знала, свидетелем какого преступления стала сегодня утром на лесной опушке. И утренние визитеры вовсе не случайные прохожие… Ее или засекли, или вычислили… «Был бы Емелька рядом!» – Впервые за четыре года разлуки она почувствовала, как он ей необходим.

Она понимала, что марафон длиною в жизнь в одиночку она не выдержит. Все решалось и устраивалось просто, стоило сделать один маленький решительный шаг… Но какая-то заноза – не поймешь, где она и спряталась, – мешала сделать этот маленький решительный шаг.

Лениво, устало обошла лабораторию, порылась в ящике стола, что-то достала, задрала джинсы и поправила шерстяные носки и шнурки кроссовок, потом закрыла окно и постояла перед образочком, после чего выключила свет и, поправив на плече сумку, покинула лабораторию.

Сдала охраннику, уже другому, ключ и попросила разрешения позвонить.

В трубке звучали длинные гудки, но Емеля не слышал их. Он лежал на свалке заброшенного строительства на глухой окраине Москвы. Его окружали горы покореженного железа, кирпича, бетонных обломков… Неподалеку бомжи разжигали костер, но они не видели его.

Включился автоответчик: «После короткого сигнала вы можете сообщить необходимую информацию»… короткий гудок.

– Емелька… Ты мне очень нужен… Как только придешь, звони мне домой или на работу… Обязательно звони… – Люба положила трубку и попрощалась с охранником.

Камуфляжный охранник с пистолетом на боку открыл ключом дверь и выпустил ее на улицу.

Глава 5

Редакцию Люба покидала со спокойным сердцем и обычным деловым настроем, она почти вошла в колею своего нормального профессионального состояния, успела даже продумать кое-какие шаги на завтрашний день, но прежде всего ей требовалось посоветоваться с Емелей: в делах современной мирной жизни он разбирался несколько лучше ее.

Люба слышала, как охранник вынул из замка ключ и удалился к своей конуре. Она осмотрелась. Час был поздний, и улица почти пуста.

На ее пути кто-то ковырялся в заглохшей машине, дама с сигаретой в руке стояла, прислонившись спиной к стене дома, ожидая завершения ремонта. На тротуаре валялись шина и кой-какой инструмент. До метро было буквально два шага: улочка, на которой находилась редакция, и чуть-чуть по Тверской! То, что не работал ни один из фонарей вблизи от редакции, никак не озаботило Любу – такое случалось часто.

Когда Люба поравнялась с машиной, дама, оказавшаяся обыкновенной проституткой, спросила:

– Не подскажете, который час?

– Если увижу что-нибудь! – Люба подняла руку с часами и в тот же момент получила сильнейший удар в лицо.

Откуда ни возьмись, появился еще один человек. Они избили ее, надели наручники, заткнули тряпкой рот и бросили в машину между передними и задними сиденьями. Все произошло так быстро, что Люба не издала ни звука.

Это были Владик и Скуластый, только одеты сейчас они были не в плащи, а в куртки.

Владик взял в кулак щеку шлюхи, притянул вплотную к своим глазам ее лицо, та дрожала от страха, но не пыталась вырваться или что-то сказать. Наконец Владик сунул ей в руку зеленую купюру и приказал тихо:

– Пшла вон! – Та мигом исчезла в темноте.

Владик бросил в багажник шину и инструмент и сел за руль. Скуластый шарил в сумке Любы, выпотрошил содержимое на переднее сиденье и, когда Владик занял свое место, протянул ему редакционное удостоверение.

При тусклом свете боковой лампочки Владик изучал документ.

– А ляжки-то какие… У-ух! Если бы не при исполнении, я бы так отодрал ее, суку… Я еще утром захотел, как только увидел… – Скуластый лазил по карманам Любы. – А может, все-таки можно? Я быстро… Мигом!

– Я тебе отдеру… – Владик спрятал удостоверение в карман, потом, будто спохватившись, вновь достал его, понюхал, улыбнулся, явно довольный, и теперь уже окончательно положил его в нагрудный карман. – Ты не убил ее?

– Нет… Только оставь ее для меня… Слышь?.. Она завела меня!

– Забудь, дурак… Разыщи, где там она сидит в этой конторе… Если не ошибаюсь, ее окно выходит во двор.

Скуластый грубо провел большим пальцем по накрашенным помадой губам Любы, вытащил из кармана подобранный под окном окурок и поднес под самую лампочку, сравнил и осклабился.

– Четвертое окно на втором этаже… – уверенно сказал он и обтер запачканный помадой палец об джинсы Любы.

– Тогда иди!

– У-ух… курва! – Скуластый схватил беспамятную Любу за горло и вожделенно сдавил его, стянул с заднего сиденья чехол и прикрыл им ее. – Езжай! – Вышел из машины и захлопнул дверку.

Владик кое-как, наспех побросал в сумку все, что лежало на сиденье, и сунул ее на полочку для газет, оглянулся на жертву – она так хорошо провалилась за спинками передних сидений, что ее словно и вообще не было, и он тут же потрогал ее через наброшенный на нее чехол и убедился, что она никуда не делась. Обвел воровским взглядом пустынную улицу, темный сквер и, включив зажигание, отъехал.

Скуластый подождал, пока скрылась из виду машина, и тоже на всякий случай осмотрелся. Все окна первого этажа редакции были зарешечены, это он видел и днем. Только в двух окнах горел свет, они были зашторены. За окном рядом с дверью сидел охранник, а кто скрывался за шторами на втором этаже, Скуластого не интересовало – там на диванчике дремал в окружении телефонов, факсов и прочей аппаратуры дежурный редактор.

Скуластому показалось, что в скверике кто-то выгуливал собаку, спешить было некуда, он прошел вглубь улицы, свернул в переулок, где, прижавшись к тротуару, стояло несколько машин, отыскал среди них свою, скромный «Запорожец», взял в нем приготовленный заранее нехитрый набор полезных инструментов и вернулся к редакции, но на сей раз, не доходя до нее, свернул во двор.

Двор был просто замечательный: темный, пустынный и без единого жилого и нежилого подъезда! Одну сторону его образовывала глухая кирпичная стена, другую – очень высокий бетонный забор, а третью – здание редакции и еще какого-то учреждения, в которых не светилось ни одно окно! Двор был завален мусором и гниющими строительными материалами, а в углу, примыкавшем к стене редакции, стоял со спущенными шинами и выбитыми стеклами давно брошенный военный грузовик-фургон.

С работой, которую предстояло проделать Скуластому, в таких условиях справился бы и дилетант. Предвкушение чего-то приятного, сладкого будоражило его нутро, тело и движения делало легкими и ловкими. В таких делах он чувствовал себя как рыба в воде… Бампер, капот двигателя, кабина, крыша фургона – четыре незаметных усилия, и