Тайна мыса Пицунда - Николай Свечин

– Богдан Минаевич Островерхов, штабс-капитан.

– Если офицеры ему понравятся, их доставят в Германию.

– И я лишусь двух богатых клиентов, – продолжил Лыков. – Вот спасибо! Мы о таком не договаривались.

– Считайте, что договорились. Снизим вам арендную плату за постой, внакладе не останетесь.

– Приятно иметь дело с разумным человеком, – тут же пошел на попятную «счастливец».

На этом аудиенция закончилась. Лыков с Радус сели в лодку и поплыли обратно. Алексей Николаевич предложил:

– Уж коли я здесь, давай покувыркаемся?

Но Лота отказалась: не до этого, у нее срочные дела.

Вернувшись в номера, статский советник сказал коллежскому асессору:

– Лодка приплывет сегодня ночью. Лота даже отказалась лечь в постель…

– Как это проверить? – всполошился Сергей.

– Я вечером отправлюсь на гору, которая закрывает нам бухту. Так, чтобы к ночи уже быть наверху. Оттуда и буду вести наблюдение. Утром спущусь. Понятно, что все секретные дела происходят в темноте. Днем ни с маяка, ни с гидроплана ничего подозрительного разглядеть не вышло.

– Я с вами!

– Нет. Ты не сможешь влезть бесшумно.

Азвестопуло с досадой хлопнул себя по колену и предложил:

– Тогда возьмите Козолупова, он разведчик. Или Иванкова. Одному опасно.

– Никого не возьму. Чем больше людей, тем больше вероятность, что их заметят.

Лыков начал готовиться к поиску. Мюссерские горы невысокие, всего пятьдесят метров. Но лес там субтропический, много вьющихся растений и мелкого кустарника. Через такой лес подниматься в гору, без тропы, напролом, весьма трудно. Да еще при этом нельзя шуметь. Однажды в молодости, на Сахалине, Алексей Николаевич прошел длинный путь через чащу южной оконечности острова. Там были похожие условия. И сыщик едва-едва сумел пробраться к побережью, так трудно и медленно двигался их отряд… Причем они помогали себе топорами, а сейчас можно было использовать только нож. А еще он стал на двадцать семь лет старше. Сумеет ли?

Но думать было некогда. Ясно, что лодка зайдет в бухту в надводном положении. И уже в темноте, чтобы ее не увидели с берега посторонние. Если сыщик успеет занять нужную позицию, он разглядит, как это происходит. Оповещение – скорее всего, световыми сигналами. Охрана – кто-то должен сесть за пулеметы. Погрузка и разгрузка – видимо, шлюпками, ибо в заливе нет причальных приспособлений.

В результате за три часа до захода солнца статский советник шмыгнул из эстонской колонии в кусты и направился в сторону горы. Он был одет во все черное. Живущие в лагере «дезертиры» уже установили, что на горе нет постов наблюдения, за лагерем никто не наблюдает. Была бы тропа поверху, черкесы поставили бы там караул. Но тропы не было, лесистая гора считалась неприступной.

Уже начинало вечереть, а Лыков поднялся только до середины. По пути он дважды наступал на гадюк, которых здесь оказалось в изобилии. Колючие кустарники цеплялись за одежду и не давали идти. Поваленные деревья преграждали путь. Лианы связывали сыщика, как змеи Лаокоона. Вскоре он почувствовал, что силы кончаются. А дороги наверх еще оставалось изрядно.

Изнемогая, Алексей Николаевич успел все-таки засветло подняться на хребет, откуда открывался вид на всю бухту Мюссера. Причем, чтобы получить обзор, полуживому от усталости Лыкову пришлось залезть на высокое дерево.

Бухта была пуста. Солнце садилось за горизонт, его последние лучи освещали окрестности. Рябь на воде, безлюдный берег… Неужели он ошибся? Ничто не указывало, что здесь ждут гостей.

Наступила кромешная южная ночь. Вокруг сыщика выли шакалы, причем две враждующие партии пытались перекричать друг друга. Внизу, судя по шорохам, перебегали зайцы. Хрюкала кабаниха, а ей подпевал целый выводок кабанят. Звенели цикады.

Алексей Николаевич утомился сидеть, скорчившись, на ветке. Время от времени наблюдатель поглядывал на часы со светящимся циферблатом, и ругал себя. Зачем он сюда приперся, старый дурак? Но шуметь было нельзя, и сыщик терпел.

Первым признаком появления гостей стал подъем из воды чего-то круглого. Оказалось, что это притопленный швартовочный буй. На нем зажгли красный фонарь, и снова все надолго стихло. Буй подняли с берега, и сыщику стало ясно, для чего там стоит ворот с тросом.

Вдруг, ровно в полночь, по обеим сторонам бухты разом включились два рефлектора синего цвета, не видимого со стороны. Один вспыхнул прямо под Лыковым, буквально в тридцати метрах ниже. Они защелкали створками, и сыщик понял, что это морские семафоры. А потом вдоль берега, возле пакгаузов, зажглось освещение. Еще через минуту подключились синие лучи прожекторов, так же расположенных по обоим мысам, и сошлись у входа в бухту. Лыков застыл: вот он, момент истины! И через десять минут в перекрестье лучей появилась подводная лодка.

Сверху она казалась маленькой, хотя, наверное, такой не являлась. Но уступала в размерах той, с которой воевал статский советник. И пушки на палубе у нее не было. На носу читалась надпись: «UB–7». Рубка включила собственный прожектор и зашарила лучом по берегу. Сыщик разглядел, как в окопах, где установлены пулеметы, шевелились люди. Расчеты и стрелки заняли позицию! А из пакгаузов в распахнутые двери выбежали темные фигуры и начали суетиться на берегу.

Статский советник просидел на неудобном суку до рассвета и успел увидеть, как в бухте Мюссеры встречают гостей. Шевелиться он опасался, и в конце уже проклял все на свете. Ноги затекли, руки гудели от усталости и хотелось спать. Но возбуждение не давало расслабиться. Он наблюдал собственными глазами то, что еще недавно было тайной. Бинокль приближал предметы так, что можно было разглядеть некоторые детали.

Оказалось, что в бухте действительно располагалось стояночно-складочное место. «У-бот» пришвартовался к бую. От него быстро отчалили две резиновые лодки, в которых сидели люди. Некоторые из них были вооружены винтовками, но не все. Навстречу им с берега тоже рванули рыбачьи баркасы с грузами. В лучах прожектора удалось разглядеть бочки – видимо, с соляровым маслом.

И прожекторы, и сигнальные рефлекторы, и фонари по берегу имели синие стекла. В этом тусклом дробящемся свете происходящее выглядело мистически, словно тайное сборище сатанистов. Уныло, зыбко… «Как в аду», – подумал сыщик. Но люди не теряли времени зря. Между лодкой и берегом наладилось сообщение. Что-то выгружали, что-то загружали – с верхушки горы было видно далеко не все. А в гессенских палатках обосновались два десятка человек – это отдыхал экипаж.

Алексей Николаевич вспомнил слова сына Николая, что субмаринам требуется регулярно подзаряжать аккумуляторы электродвигателей, используемых для подводного хода. А делать это они могут только в надводном положении. В тесной бухте лодка, заряжаясь, простоит до рассвета. После чего уйдет обратно в