Тайна мыса Пицунда - Николай Свечин

проделал, из-за мыса появилась фелюга. Терентий Арбуз шел под парусом, чтобы не шуметь мотором. Посудина тащила на буксире две лодки с людьми из команды Лыкова. Канаты перерубили, и вскоре двадцать два человека ступили на землю. Командир сразу же разделил их на группы.

Фартовые отправились арестовывать электриков с сигнальщиками. Старшим над ними был назначен Стас Иванков, как имеющий фронтовой опыт.

Пять человек под началом Азвестопуло получили приказ блокировать диверсантов.

Еще пятеро во главе с Золотоносом побежали окружать караулку с черкесами.

Ефрейтор Титов с двумя цинками патронов заторопился к офицерам – захватывать «максимы».

Последние пятеро бойцов обступили пакгаузы с рабочей командой; им же поручили связать радистов.

А Лыков с Герасимом Тупчим и жандармским унтер-офицером Полумордвиновым полезли в гору к даче Лианозова, брать Якке.

Уже через пять минут на берегу было пусто, все группы рассредоточились согласно задачам. А Лыков с помощниками едва не налетел на неприятности. На тропе показался человек и спросил что-то по-абхазски.

Алексей Николаевич сердито ответил:

– Вас ист лёс? Комм век![94]

Черкес замялся и отошел в сторону. Статский советник, проходя мимо, двинул его в висок, обезоружил и оттащил за сарай. И они заторопились дальше.

Внутри строения одиноко горела лампа. На крыльце сидел караульщик и, отложив винтовку, чавкал лавашем. Увидев троих незнакомцев, он нехотя подтащил к себе оружие, встал и подошел к ним:

– Кто такие?

– К майору Якке.

– А, начальник дезертиров… Но все равно, не велено бе…

Тут караульщик получил по темечку и рухнул в траву.

Арестная команда подошла к крыльцу. Тихо… Статский советник жестами отослал Тупчего направо, в обход дома, а Полумордвинова налево. Повесил магазинку на плечо, вынул браунинг, приготовился. И тут справа раздался взрыв…

Лыков бросился туда и увидел лежащего на земле Герасима. Левая нога у него была оторвана до колена, по лицу текла кровь.

– Алексей Николаич, стойте на месте! Тут силки, а к ним привязаны гранаты!

Тупчий успел сказать только это, и потерял сознание. В ту же секунду взрыв послышался и слева. Сыщик побежал в ту сторону и увидел корчащегося на земле жандарма. Подходы к даче оказались заминированы: попал в силок, сделал шаг, и граната взрывается прямо под тобой – старый окопный трюк. Разглядеть ловушку в темноте было невозможно, и люди Лыкова в нее попались.

Вне себя от злости, Алексей Николаевич выбил дверь и ворвался внутрь. Огромная двухэтажная дача была погружена в темноту, лишь на веранде чадила керосиновая лампа. Куда идти? Вдруг там тоже ловушки? Он различил какой-то звук в глубине, кинулся туда и увидел распахнутое окно. Обитатель дачи сбежал в ночь. Искать его, рискуя угодить в силки, было невозможно.

Снаружи хором заголосили пулеметы, раздались винтовочные выстрелы – бой начался. Сыщик весь трясся от постигшей его неудачи, оттого, что его люди погибли, не успев ничего сделать. Если даже они еще живы и умирают там, в темноте, как им помочь? Угодишь в соседний капкан, кто знает, сколько их там расставлено…

Помешкав минуту, командир отряда побежал к своим офицерам. Там шла бойкая перестрелка. «Максимы» длинными очередями долбили казарму стрелков, оттуда отвечали одиночными выстрелами. Лыков пристроился рядом с Худобаем, снял с плеча винтовку и прицелился на вспышку. Тут прапорщик как-то странно всхлипнул и упал на спину. На лбу его появилась маленькая черная точка – туда попала пуля. Наповал…

Статский советник готов был броситься на казарму в одиночку: пусть или его убьют, или он передушит всех, кто там ему попадется. Уже третий человек из команды Лыкова сложил голову у него на глазах. Неужели в других группах такие же потери? Но тут выстрелы прекратились. Послышался топот: уцелевшие враги бросились в гору, пользуясь темнотой.

– Поднять прицел! – скомандовал сыщик. Но пулеметчики и без него знали, что им делать. Остаток ленты они выпустили в полугору, на звук. И вокруг стало тихо.

Лыков оглянулся. Возле пакгаузов на земле лежали рабочие, а вокруг них стояли с винтовками наготове «дезертиры». Из караулки с поднятыми руками выходили по одному черкесы и бросали оружие на землю – Золотонос вынудил их сдаться. Только в доме с диверсантами кипела схватка. Азвестопуло ворвался внутрь, слышались крики – там шла рукопашная.

Алексей Николаевич побежал туда, но к его появлению все было кончено. Сергей, без единой царапины, стоял в дверях и пинками выгонял наружу пленных:

– Давай, сволочи! Поживее!

– У тебя какие потери? – запыхавшись, спросил шеф.

– Ранило двоих, не сильно.

– Все живы?

– Да.

Азвестопуло только сейчас разглядел лицо шефа и спросил:

– А у вас?

– Убиты Худобай, Тупчий и Полумордвинов.

– А майор германский?

– Если он там и был, то ушел. В окно. Вокруг дачи были расставлены силки с привязанными к ним гранатами…

Сыщики недолго помолчали, потом коллежский асессор сказал:

– Мы не могли об этом знать.

– Да, конечно. Охрана меня туда не пускала. Но люди погибли, а я живой.

Однако лить слезы было некогда. Следовало зачистить бухту до конца и приготовиться к встрече с «UB–7». Если смогут ее захватить или хотя бы потопить, все жертвы окажутся не напрасны.

Лыкову пришлось взять себя в руки и начать распоряжаться. На часах было уже четверть двенадцатого. Цапнув одного из электриков, статский советник потащил его вверх по тропе на сигнальный пост. Золотонос побежал с другим специалистом на западный мыс. Остальные начали возиться с динамо-машиной, готовясь включить освещение.

Лыков и сигнальщик, германец лет сорока с нашивками фельдфебеля, стояли на площадке и смотрели на часы. Пленный заранее все приготовил и показал русскому, что как только, так сразу… На взгляд статского советника, он держался достойно: не лебезил и не выказывал страха.

Но вот пробило ровно двенадцать. Алексей Николаевич махнул немцу: давай! Тот включил семафор и часто-часто застучал шторкой. Минута, вторая… Справа замигал второй семафор, которым командовал Антон Золотонос. Почувствовав вдруг неладное – почему его михель сигналит так долго? – сыщик зажег прожектор и направил его в море. И опешил.

Лодка стояла прямо напротив входа в бухту Мюссеры, но капитан уже включил режим погружения. Сигара опускалась вниз, над водой осталась только рубка. Фельдфебель подал сигнал «Опасность!».

– Пушка, огонь! – закричал статский советник, как будто артиллеристы на той стороне горы могли его услышать. Однако выстрел грянул, и он увидел, как снаряд ударил в леерное ограждение мостика и взорвался. Вода вокруг вскипела от осколков, но такое попадание было сродни промаху.

– Еще, еще, быстрее!

Второй снаряд попал в верхушку рубки, когда она уже почти скрылась под водой. И нельзя было понять, насколько повреждение