Очень плохие вдовы - Сью Хинсенбергс

– Как узнать, кто имел к нему доступ? – спросила Падма.

Бренда распахнула дверцу автомата. На высоте около полуметра от пола среди сотен проводков была ниша, а в ней лежала маленькая книжка.

– Даты и время обслуживания записаны здесь, также проставляются инициалы. Кроме Д. Б., других инициалов нет, так что это, вероятнее всего, Дэйв Брэнд…

Падма аж подпрыгнула.

– Дэйв Брэнд? Тот самый техник, что умер… Хм, резонно.

Она полистала страницы и поискала другие инициалы, но таковых было мало, и встречались они нечасто. Наверно, тогда Дэйв уходил в отпуск. И конечно, другие инициалы появились после дня его смерти. Падма задумчиво сказала:

– А он был настоящим красавцем…

– Правда? – заинтригованно поддержала разговор Бренда.

Падма оживилась, предвкушая возможность посплетничать.

– О да! Я его лично не видела, но на фото – высокий, спортивный, приятная улыбка и точеная челюсть… Он был уже старый, за шестьдесят, наверное, ему скоро пора было уходить на пенсию, но – вау! – держу пари, он был тем еще красавцем в молодости. Я видела фото, где ему около сорока, там, на похор…

Падма осеклась и ощутила, что ей нечем дышать.

Если кто и собирал урожай с игровых автоматов, это, скорее всего, и был Дэйв Брэнд. У него был неограниченный доступ. Но мог ли он работать один? Почему Хэнк соврал насчет того, что знает Дэйва? Дэйв и Хэнк – оба умерли ужасной смертью от несчастного случая, и между смертями прошли лишь считаные дни. Могли ли красавчик и болван действовать сообща?

Волоски на руках у Падмы встали дыбом. Она осмотрелась по сторонам, словно ей нужно было убедиться, что в комнате находятся только она и Бренда. Последняя пролистывала книжку с записями о техобслуживании. Кто-нибудь еще, кроме нее, мог прийти к тем же выводам?

Если Падма раскроет величайшее ограбление казино, она станет легендарной фигурой. Ее в конце концов зауважают. Даже мать снизойдет. Можно будет отказаться от свахи. Если тут что-то и в самом деле произошло и она это вытащит наружу – всего-то спустя два месяца работы в казино, – ее уже невозможно будет остановить.

Но с чего начать?

– Можно снять отпечатки пальцев внутри автомата? – спросила Бренда. – Может, мне вызвать полицию?

– Нет! Никакой полиции. Мы справимся с этим своими силами.

Если случилось то, что предполагала Падма, то ее мать обратилась бы в полицию в самую последнюю очередь.

Падма знала, как поступила бы ее мать. Тихо. И решительно.

Ее мать вызвала бы своих профессионалов.

31. Цыпочке пришла пора свалить

Пэм открыла глаза и посмотрела на свою руку. Ладонью вверх, она лежала на территории Хэнка. Раньше каждое утро Пэм первым делом касалась его груди. Очень быстро, перед тем как встать. Не открывая глаз, он брал ее руку, сжимал ее и поворачивался к ней.

Но теперь простыни были холодны, а подушка не примята.

Он был мертв. Прошли похороны. И все произошло из-за нее.

Желудок словно набили цементом, дрожь прошла по всему телу. И она отогнала эти мысли. Что сделано, то сделано. Надо было продолжать жить и шаг за шагом идти своей дорогой. Она знала, что не все пока осознала. Приходилось иметь дело с эмоциями настолько неподъемными, что, если им поддаться, то можно было в них утонуть. А сейчас она не могла себе этого позволить, Нэнси и так дала волю эмоциям и чуть не утонула в слезах. Пэм же должна была держаться. Нужно было разобраться со страховкой. Отвезти Клэр и Дилана в аэропорт.

Пэм провела рукой по гладкому матрасу. Она уже несколько лет не касалась груди Хэнка. И он тоже по утрам не протягивал ей руку. Так что лежать в постели и жалеть было нечего.

Она перевернулась на другой бок. Возле кровати уже сидел, виляя хвостом, Элмер.

– Доброе утро, приятель! Хорошо поспал?

Пэм взъерошила ему шерсть и пошла в ванную. Элмер побрел за ней и растянулся в дверях.

Пока она чистила зубы, разглядывала в зеркале одежду Хэнка, разложенную у ванны: джинсы, шорты, нижнее белье, футболки, худи. Тут было все, что он надевал на неделе. Пэм называла эту кучу «гардеробное чистилище» – одежда, которую он счел слишком чистой для стирки, но слишком грязной, чтобы убрать ее в шкаф. Таков был Хэнк: слишком ленив, чтобы хоть что-то довести до конца. Пожалуй, она отдаст всю одежду на благотворительность.

Ее взгляд остановился на второй раковине и шкафчике над ней. Она прополоскала рот, сплюнула, открыла шкафчик Хэнка и смахнула его бритву, зубную щетку и зубную нить в мусорную корзину. Еще одним напоминанием меньше. Пэм уже выходила, но увидела, что Элмер стянул одно из худи Хэнка на пол и свернулся на нем клубочком, уткнувшись носом в рукав. Пэм присела почесать ему живот и поднесла второй рукав к лицу. Ткань мягко коснулась щеки, она вдохнула запах, и сердце ее сжалось.

– Боюсь, он не вернется, – сказала Пэм собаке.

Может, это худи она и оставит.

Клэр позвала ее с первого этажа, напоминая о времени вылета, и она зашевелилась быстрее. После прощания с Клэр и Диланом в аэропорту Пэм вытерла слезы и заехала в риелторское агентство «Даттон» забрать свои вещи.

* * *

– Вы уверены, Пэм?

Мистер Даттон удивился, когда увидел, что она складывала свои фотографии и запасные туфли в коробку.

– Обычно советуют не принимать серьезных решений хотя бы полгода после трагедии. Мы всегда можем нанять кого-то на время и сохраним за вами место. Так долго, сколько вам потребуется.

Пэм подняла коробку.

– Спасибо. Я это ценю и никаких обид не держу ни на вас, ни на Мэри-Лу, вы оба были так добры ко мне, но я ненавидела каждую минуту, проведенную в этих стенах. И нет ничего более депрессивного, чем сама мысль, что придется остаться здесь хотя бы на один день. – Она вспомнила слова Марлен, когда та увольнялась со своей работы. – Цыпочке пришла пора свалить отсюда!

Всю дорогу – от офиса к грузовичку и до дома Шализы – Пэм напевала песню «Битлз» «Ticket to Ride». Она чувствовала себя так, словно одна глава ее жизни закончилась, и вот она торжественно переезжает в следующую. Пол и Эсмеральда уже вернулись к своим делам, а поскольку Клэр и Дилан этим утром полетели в Новую Зеландию лишь затем,