Однажды в Гарлеме - Колсон Уайтхед

умелым отцам из телероликов и журнальной рекламы, запечатлевающим важные и незначительные жизненные события. Он оплошал перед входом в мебельный магазин с красующейся наверху их фамилией; оплошал в Риверсайд-парке, близ тихо журчащей спокойной реки Гудзон; оплошал перед старой пожарной каланчой в парке Маунт-Моррис, пройдя с семьей мимо того места, где некогда закопал труп Майами Джо, завернутый в роскошный марокканский ковер.

Пришлось приглашать спеца.

Им оказался Зиппо.

Время от времени Зиппо подделывал чеки, но основным его занятием была будуарная фотография и порнофильмы; Фредди он знал, поскольку жил с ним в одном районе, но Фредди в последнее время не застать. Когда кузена Карни задержали за хамство полиции заодно с Бизом Диксоном, Лайнус внес за Фредди залог, и его отпустили. Ни к Карни, ни к матери Фредди за помощью не обращался, а обратился к белому парню. Выйдя из каталажки, позвонил тете Милли, сообщил, что у него все в порядке, и снова залег на дно.

Узнав, что Фредди провел ночь в городской тюрьме, Элизабет пришла в ужас. О «Гробницах», как называли эту тюрьму в народе, ходили жуткие слухи. «О, это страшное место!» Карни надеялся, что с братом там обращались не слишком жестоко. Последнее, чего хотелось Карни, когда он придумывал план мести, — чтобы брат пострадал. Откуда Карни было знать, что Фредди в это впутается? Не повезло, только и всего, — а впрочем, будет неплохо, если брат воспримет это как знак образумиться и жить честно. Он, правда, упрям, но вдруг что-нибудь да получится?

Один из постоянных клиентов Карни — новые портативные телевизоры «Сони» он добывал не иначе как из волшебного колодца — приятельствовал с фотографом и устроил им с Карни встречу в «Ночных птицах». Сколько раз отец Карни встречался с подельниками в этом месте? Спланировать дело или отметить успех.

Зиппо — долговязый, расхлябанный — был одет неряшливо, рукава синей рубашки явно были ему коротки. Карни не видел его несколько лет. Он по-прежнему излучал непонятный задор — дерзкий и нервный, как голубь из Бронкса.

— У тебя сейчас есть фотоаппарат? — уточнил Карни, поскольку ему говорили, что парень одной из моделей в гневе лишил Зиппо работы.

— Это была временная заминка, — сказал Зиппо. — Если можно назвать «заминкой» возможность все взвесить и хорошенько подумать о том, как изменить свою жизнь к лучшему.

Карни впервые слышал, чтобы о тюрьме отзывались таким образом. Он вспомнил, как Зиппо виляет, что твой пьяный водитель по улице в три часа ночи. Только что был один человек, и тут же другой. Впоследствии Карни назвал это «беспорядочной компетентностью».

— Я вернулся к работе, — продолжал Зиппо и оглянулся через плечо, доказывая свою осторожность. — Вы с женой хотите фотографии…

— Жена тут не… Дело в другом. В твоих снимках, будуарных снимках.

— Верно, верно.

— Но один человек спит.

— Почему нет, они пользуются спросом. Дамы притворяются мертвыми. Мужчины притворяются смертью. Сцены на кладбище…

Карни подробно объяснил, в чем будет заключаться работа, дабы не слышать рассуждений Зиппо. Когда Карни назвал имя клиента, фотограф не стал возражать.

— Терпеть не могу этого болвана из Карвера, — заявил Зиппо. — Ты знаешь, что меня там внесли в черный список? — Зиппо рвал подставку под стакан, перед ним уже высилась горка белых клочков картона.

Сколько лет Зиппо — восемнадцать? Девятнадцать? Не слишком ли молод для такой работы?

— Это должны быть снимки в пылу страсти, — пояснил Карни.

— В пылу, без пыла, как скажешь, босс. — Зиппо подчеркнул, что главный в этом деле Карни. — Когда я был помоложе, я больше был по «искусству», если ты понимаешь, о чем я. — Уж конечно, не первый посетитель «Ночных птиц», распинающийся о надеждах минувших дней, и точно не последний. — Я хотел стать великим хроникером, — пояснил Зиппо. — Как Ван Дер Зее. Карл Ван Вехтен. Жизнь Гарлема, люди Гарлема. Но мне никогда не везло. Сам знаешь. Если мне выпадает шанс, я умудряюсь его профукать. Теперь вот снимаю сиськи. И людей, притворяющихся мертвыми.

— Думаю, деньги тебя порадуют, — заметил Карни.

— Дело не в деньгах, — ответил Зиппо, смел обрывки картона в ладонь и спросил, когда именно намечается дело. Договорились о снимках и проявке.

И вот работа застала их врасплох. Пять часов. Телефон на визитке, которую Зиппо дал Карни, не отвечал. Сзади Зиппо карандашом нацарапал адрес. Карни взял такси.

Фотостудия Андре находилась на углу Сто двадцать пятой и Пятой, над цветочной лавкой. Лестница так скрипела, что если бы рухнула, никто не сказал бы, будто его не предупреждали. Карни постучал в дверь студии, и мимо него, пряча лицо, юркнула прочь нервная женщина средних лет.

Студия представляла собой одно просторное помещение: ветхий диван и стулья у двери, следом съемочное пространство с осветительными приборами на штативах, отражателем и зонтом. В глубине студии был составлен разнообразный реквизит и прислоненные друг к другу иллюстрированные задники. Снимок пляжа — лазурь небесная и морская — наполовину закрывал фотографию библиотеки, книжные полки, уставленные томами в кожаных переплетах.

Зиппо присутствие Карни ничуть не смутило. Черная кошка подбежала к его ногам, Зиппо взял ее на руки, прижал к груди.

— Мы только что закончили, — пояснил он. — Муж этой дамы служит в Германии на авиабазе, вот и попросил жену прислать ему снимки на память.

— Ты курил траву?

— Дама очень стеснялась, вот я и решил, что это поможет ей раскрепоститься, — сказал Зиппо. — И подействовало! Раскрываться перед камерой — сложный танец. Общество обременяет нас комплексами…

— Это сегодня, — перебил Карни. — Работа будет сегодня.

Зиппо серьезно кивнул.

— Мне нужно запереть студию. Она не моя, а Андре. Поэтому тут везде его имя.

Зиппо и Карни прошагали четыре квартала до того места, где он оставил пикап. Карни преследовало чувство, будто сегодня вечер пикапа, вечер-попытка сбежать от неудачи. Понадобится ли кузов пикапа? Не очень-то Карни любил грузить в него тела, хоть мертвые, хоть живые, хоть какие. Один раз — считай, не свезло, два — уже похоже на то, что ты втянулся.

Фотограф тащил на плече большую сумку из кожзаменителя. Когда Карни пришел в фотостудию, сумка уже была собрана, хотя Зиппо еще и не знал, что сегодня она пригодится.

— У меня было предчувствие, — пояснил он. — Половина моего искусства — доверять внутреннему голосу.

Зиппо покрутил радиоприемник и, бессвязно бормоча, нашел на низких частотах радиостанцию с ведущим-битником. Они припарковались напротив квартиры мисс Лоры, с водительского сиденья Карни видел ее окна. Раздернутые занавески — их условный сигнал — означали, что она одна. Сиди здесь, сказал Карни Зиппо и направился по Амстердам к телефонной будке.

— Он сказал, что постарается прийти, — сообщила мисс Лора.

— Постарается? Тут