Зарубежный детектив 2026-18. Компиляция. Книги 1-11 - Дэвид Бушман

группа арестовала Рейдера, он собирался сделать то, что называл «падение Виан» – куклу в миниатюрном гробу, с проводами, которая напоминала бы бомбу. Он работал над этим в своем офисе в мэрии в ночь перед арестом, сказав жене, что задержится допоздна. Он объяснил детективам: «Я мог приврать немного, возвращаясь домой попозже из-за BTK. Это бунт». Он сказал, что испытывает влечение к куклам. Он бы фотографировал их туфельки, связывал бы их, повесил бы одну и использовал бы зеркало, чтобы рассмотреть ее под разными углами.

Двадцать с лишним репортеров, фотографов и редакторов The Eagle, пришедших в субботу работать над статьей, начали распутывать паутину лжи, которую Рейдер сплел из своей жизни.

Он был президентом церковной конгрегации, зарегистрированным избирателем-республиканцем, вожатым бойскаутов с приличным послужным списком, хорошим соседом. Он вырастил двух детей, которые были хорошими учениками и хорошими гражданами; его сын только что окончил школу подводников военно-морского флота. Многие из членов церкви и бойскаутов очень тепло отзывались о Рейдере. The Eagle процитировала Рэя Рейсса, друга Рейдера со времен учебы в средней школе Хайтс: «Банально говорить, что он славный парень. Тем не менее… он правда славный». Однако репортеры также узнали, что у его жизни была и другая сторона, где он надевал униформу сотрудника по соблюдению правопорядка и специально вел себя с людьми очень жестко. The Eagle процитировала бывшего сотрудника службы безопасности, где Рейдер работал с 1974 по 1988 год. Именно в этот период Рейдер совершил большую часть убийств. «Не думаю, что этот джентльмен был кому-то симпатичен», – сказал Майк Таварес.

Он описал Рейдера как туповатого, высокомерного и грубого типа.

Хьюстон, капитан шерифа, заметил, что, пока Рейдер описывал, как отнес тело Ди Дэвис на мостик, возбуждение в его голосе и темп речи росли.

В хранилище Рейдера следователи нашли дневник, в котором Рейдер описывал, как Ди умоляла его о пощаде: «Пожалуйста, сэр, у меня есть дети».

Следователи обнаружили фотографии за авторством Рейдера, изображающие его связанным в подвале родительского дома. На нем было белье Ди.

Через два дня после ареста Рейдера у Бонни Бинг зазвонил сотовый. Это был Ландвер, жизнерадостно сообщающий редактору модного раздела The Eagle, что ей больше не нужно бояться BTK. На самом деле, сказал он, письмо, которое Синди Карнахан получила в сентябре, было вовсе не от BTK. Рейдер на вопрос Рельфа заметил, что никогда бы не рискнул преследовать журналиста. Когда Рельф показал ему копию письма, Рейдер сказал, что это не его рук дело.

Ландвер и Рельф теперь были уверены, что ее написал человек из известной местной семьи; у него были проблемы с психикой, но он был безвреден.

Бинг вздохнула с облегчением.

– Так и зачем тогда ты мне звонишь? – поддразнила она Ландвера. – Послушай, приятель, мы больше не будем гулять парочкой.

Ландвер рассмеялся. Звучал он уверенно и счастливо.

Он сказал, что сегодня утром играл в гольф.

Многие жители Парк-Сити, после того как их имена появились в газете с одной-двумя цитатами о Рейдере, получили десятки срочных звонков от новостных организаций с просьбой о большем. В The Eagle Л. Келли велела репортерам на местах звонить только на ее мобильный телефон; ее рабочий телефон был завален звонками от редакторов новостей и продюсеров по всей стране и за рубежом, желающих взять интервью. Хотя в прошлом репортеры с удовольствием давали интервью по этому делу, теперь их главной задачей было освещение этой истории для местных читателей.

Она и ее босс, Тим Роджерс, следили за местным и национальным телевизионным освещением истории BTK. Роджерс побежал через комнату новостей, когда увидел, что по кабельному каналу новостей сообщают, что это дочь Рейдера сдала его: «У нас есть что-нибудь об этом?»

– Проверяю, – скептически отозвалась Келли, набирая номер. Она позвонила самому большому сплетнику города по этому делу, отправившему в газеты и оперативной группе сотни электронных писем за последний год. («Мы не можем контролировать всех, кто нам пишет», – скажет позже Отис.) Келли рассказала Роберту Битти о том, что только что видела по телевизору.

Слышал ли он что-нибудь подобное?

– О, это я им сказал, – сказал он удивленно.

– Боб, ты знаешь это наверняка или только слышал? – спросила Келли.

– Я просто передаю все, что слышу. – Адвокат сказал, что не думал, что от слухов станут требовать достоверности.

Затем Келли позвонила связному по кабельной сети; нет, сказала женщина, они не проверили эту информацию, прежде чем выпустить в эфир. Они просто предположили, что у Битти есть свои источники.

Телекомпания отмахнулась от этой истории.

Репортер The Eagle Сюзанна Перес Тобиас сидела в гостиной в окружении людей, которые любили Вики Вегерле и скучали по ней.

Муж Вики, взрослые дети и другие люди собрались, чтобы поговорить о старых фотографиях, но ждали, когда Билл закончит говорить по телефону на кухне. Тобиас работала над одним из десяти биографических очерков, которыми The Eagle собирался почтить память погибших.

В предстоящей воскресной газете жертвы перестанут быть для читателей просто именем, фотографией и датой смерти.

– Мне очень жаль, Сюзанна, – сказал Билл Вегерле. – Мы не сможем сделать это сегодня.

Билл объяснил, что ему позвонили из окружной прокуратуры и сказали, что разговор с Сюзанной может поставить дело под угрозу. Он не хотел, чтобы его действия привели к освобождению убийцы Вики. Тобиас не понимала, как разговор о Вики как о человеке – любимой жене и хорошей матери – может повлиять на процесс, но Билл был явно потрясен. Он попросил Тобиас перезвонить в офис окружного прокурора, чтобы уточнить, что ему сказали, но шел уже седьмой час вечера, и никто не ответил. Все были разочарованы, но интервью закончилось, даже не начавшись.

То же касалось других семей, к которым обратились журналисты. Келли кипела от злости. Рейдер признался, репортеры пытались изобразить жертв как реальных людей, и теперь успех судебного процесса лег тяжелым бременем на плечи их семей. Когда Келли получила электронное письмо из офиса окружного прокурора, в котором утверждалось, что семьи жертв BTK просят больше не связываться с журналистами (список включал в себя Вегерле и других людей, которые отменили намеченные интервью после одного телефонного звонка), она написала об этом статью.

Она процитировала пресс-секретаря окружного прокурора Джорджию Коул: членам семьи никто не говорил отказывать с журналистами. «Мы просто предупредили их о последствиях того, что может произойти, если они это сделают».

Через три дня после ареста Рейдера Лавиана нашел адрес некоего Джорджа Мартина, который, как слышал Лавиана, мог знать Рейдера еще подростком. Он назвал