Песнь лабиринта - Ника Элаф

Жена директора, казалось, просто отрешилась от происходящего. Так и сидела на банкетке, не двигаясь, – когда Кристин вернулась в квартиру с несколько встревоженной пожилой семейной парой, когда Себастьян достал камеру, а Алис начала вытаскивать из шкафа мужскую обувь и по очереди опрыскивать подошвы люминолом.

– Погасите свет, пожалуйста.

Мальчишка тут же подскочил к выключателю. Все это время он с опаской косился на чемоданчик Алис, видимо, ожидая увидеть там какие-то орудия пыток, но, кажется, понял, что инструменты ей нужны для другого. И это ему явно нравилось куда больше.

Алис включила ультрафиолетовую лампу, и Марк затаил дыхание.

Ничего. Ничего. Черт, неужели на Матье напал кто-то другой?

– Больше обуви нет? – спросил он, оглядываясь.

– Еще кроссовки в кладовке, – устало вздохнула женщина и снова прикрыла глаза. – Он иногда в них бегает. Там, вместе со спортивной формой…

Пацан первым бросился за ними, хотя никто его не просил, и, через минуту вернувшись, плюхнул перед Алис пару разношенной обуви.

– Вот!

Она быстро опрыскала подошвы. Снова попросила выключить свет, и… да! Подошва словно вспыхнула голубым.

– Следы крови, – пояснила Алис для окружающих и начала упаковывать кроссовок в пакет. – Протектор проверю в участке.

Марк довольно вскинулся, сам включил свет.

– Шмитт, Матье! Осмотрите быстро его комнату и возьмите компьютер. Там наверняка что-то есть. Отличная работа, Янссенс.

Пацан по-прежнему завороженно наблюдал за происходящим.

– Так это… он правда убил Сапутру? Мой отец?

Понятые с интересом переглянулись: такого поворота соседи директора явно не ожидали.

– Этого мы пока не знаем, – честно ответил Марк. – Но планируем его арестовать за нападение на сотрудника полиции.

* * *

Как и следовало ожидать, на поминках самой Беатрис д’Аннетан даже арест прошел изящно. Пока высокопоставленные гости внимали в гостиной прочувствованной речи профессора Морелля, Жанна под каким-то предлогом заманила директора в библиотеку, где его уже ждали.

Он – хотя и был в полном шоке и повторял, что это какая-то ошибка, – все же любезно дал себя арестовать без воплей, сцен и попыток сопротивляться, так что никто ничего не заметил. Впрочем, отвечать на любые вопросы без адвоката он отказался и тут же, вытащив телефон, принялся кому-то названивать.

– Ну, значит, подождете адвоката в камере, – пожал плечами Марк. – Вперед. И без глупостей.

Интересно, что жена так ему и не позвонила. Впрочем, Марк уже тогда почувствовал, что как только респектабельный фасад ее брака окончательно рухнул, она больше не нашла в себе сил наклониться и начать собирать обломки. Видимо, ей и без того приходилось делать это слишком много раз, но приход полиции оказался уже последней каплей.

В пальто директор оделся в библиотеке; Кристин чуть грубее, чем требовалось, подтолкнула его к входной двери в холле, но, когда они шли по расчищенной дорожке к калитке, выглядело это тоже вполне невинно: ни заломленных за спиной рук, ни наручников, ни оружия. Просто директор, мило беседуя, куда-то уходит с дамой. Все было очень, очень прилично, и любой, кто наблюдал бы эту сцену в окно, ничего бы не заподозрил.

Протокол задержания в участке оформили быстро. Директор, оказавшись за решеткой, первым делом скинул свои неудобные туфли, снял пиджак и с надменным видом уселся на скамью. Марк, усмехнувшись, повернул ключ в замке камеры, обычно пустовавшей: в последний раз в ней в конце лета сидел пьяный турист, устроивший небольшую драку в баре Вивьен.

Оставив Шмитт дежурить, Марк поехал домой – надо было поговорить с Мелати. Слухи в городке разлетятся мгновенно, и лучше, если она узнает обо всем от него. Ему не хотелось, чтобы она наделала глупостей. А потом… потом он заберет свою криминалистку и вернется с ней к Эве. Дождется, пока вредная старуха уснет, и…

Гости уже разошлись, отчего в доме стало как-то неприютно и тихо. Марк с удовольствием отметил, что Мартена не было: во время церемонии он все время терся возле важных дам, возможно, пошел провожать какую-нибудь внучку министра. Что ж, это было куда лучше, чем ощущать сейчас присутствие «суррогатного брата». Официанты собирали бокалы и тарелки, мать, как обычно, отдавала распоряжения и суетилась, а Жана нигде не было видно. Алис сидела с Кристофом в гостиной, где еще висел запах чужих духов.

– Я поговорю с Мелати и вернусь, – буркнул Марк.

Она быстро кивнула и снова повернулась к Кристофу, который сидел на подлокотнике дивана со стаканом виски в руке.

– Так вот. Тот Гран-при в Спа… – донеслось ему в спину. – О, эта гонка!

Марк закатил глаза и пошел на кухню.

* * *

– Что-то случилось? – спросила Мелати, когда он пригласил ее в кабинет.

– Да. Присаживайся.

Она устроилась в старом кресле у книжных полок. Напряженно поправила платок.

– Мелати, я решил сразу тебе сказать, потому что завтра об этом наверняка будет болтать весь город. Мы с Алис выяснили… Благодаря твоей помощи нам удалось собрать отпечатки пальцев, вычислить подозреваемого, в общем, потом мы провели обыск и… там еще много вопросов. Но главное, что ты должна знать: у директора был… роман с Пати. Когда она работала в школе.

Мелати вскочила, сжав кулаки. Ее темные глаза нехорошо заблестели, губы дрогнули. Она яростным шепотом выдохнула какое-то слово или фразу – Марк не понял, кажется, это было на ее родном языке. Ругательство или проклятие?

Он со вздохом придвинул ей стакан воды, который предусмотрительно захватил с кухни. Сам вытащил сигареты, закурил.

– Сядь. И выдохни. Прошу, пожалуйста. Я понимаю, что ты сейчас чувствуешь, я сам был в шоке, когда узнал.

– Понимаешь? Да неужели? – горько фыркнула она.

Он снова вздохнул. Волна ее гнева и отчаяния только поднималась, только набирала силу, и Марк уже чувствовал, каким взрывом это кончится. Такие люди, как Мелати, – очень спокойные внешне, способные долго терпеть и вроде бы хорошо держаться, – обычно и бывают способны на самые непредсказуемые выходки. Дойти до конца, затаиться, терпеть и ждать, сколько потребуется, а в отдельных случаях – даже умереть, лишь бы достичь своей цели. Лучше бы она плакала.

– Послушай меня. Пожалуйста. Если он причастен к ее исчезновению, мы это узнаем. И от суда он не уйдет. Я лично этим займусь, обещаю. Поэтому ты не будешь делать глупостей, понятно?Никаких глупостей, – с нажимом повторил Марк. – Я знаю, на что ты способна. Поэтому предупреждаю.

– Глупостей? Этот… мерзавец! Она умерла