Песнь лабиринта - Ника Элаф

уместно улыбнулась – и вдруг заметила, как через холл к двери быстрым шагом прошла Мелати. Значит, Марк скоро придет. Ох. Бедная Мелати. Может быть, следовало поговорить с ней там, в кабинете, вместе с Марком. С другой стороны, для Мелати Алис была чужой, так что, возможно, и не стоило…

Но что-то еще настораживало. Царапало. Прорывалось даже через облако очарования, которым ее окутал Кристоф Деккер.

Алис сделала над собой усилие, чтобы вслушиваться в его слова.

– И вот стоим мы, значит, посреди поля… черт знает, как мы там оказались, но я почему-то был без ботинок. Жанна в зеленом парике – откуда она его взяла? Но самое странное не это! Жан вдруг прошелся прямо по навозным лепешкам, принялся обниматься с коровой и вещал ей что-то про гармонию вселенной!

– Воля ваша, я могу поверить в мадам Морелль в зеленом парике и в то, что вы не заметили, как потеряли ботинки, но в профессора Морелля, который напился и кинулся обниматься с коровой?..

Кристоф рассмеялся.

– Да, я знаю. С тех пор много воды утекло, эх…

Он снова отпил виски, умолкнув на мгновение.

Наступила тишина. Тишина. Вот в чем было дело. Официанты уже закончили с уборкой и разошлись, но Алис не слышала ни голоса Жанны или Марка, ни шагов, ни всех этих скрипов и шорохов, которые свидетельствуют обычно о присутствии в доме нескольких человек. Как будто все куда-то ушли. Но она точно видела, что никто не проходил в холл, кроме Мелати, значит…

Со стороны библиотеки вдруг раздался глухой звук, словно с силой стукнули по дереву, дальше что-то посыпалось, и возглас – как будто голос Жанны.

– Ох ты ж!.. – сказал Кристоф, тоже вслушиваясь. – Она что, правда?.. Вот знал, что так и будет!

Он поднялся, и Алис поднялась тоже.

– Что – так и будет?

Кристоф отставил стакан на журнальный столик.

– Жанна. Никогда никого не слушает. Вбила себе в голову, что надо поговорить с Марком прямо сейчас, пока тут Жан. Точнее, с ними обоими. Запереть их где-нибудь и выяснить, что между ними произошло. Она любит красивые сцены, вроде как если сегодня мы проводили в последний путь мадам д’Аннетан, собрались всей семьей, значит, это подходящий вечер, чтобы…

Алис уже его не слышала. Она в ужасе прижала руки ко рту.

Меня трясет от одного его имени…

Черт!

– И хватит!.. – приглушенно донеслось откуда-то из коридора.

– Твою же… – Кристоф присвистнул. – Пардон, мадам. Надо спасать положение, пока они там друг друга не поубивали. Хотя я бы предпочел наблюдать в каске из окопа. Эти аристократы, скажу я вам, та еще горючая смесь. Когда мы разводились, Жанна в меня швырнула бронзовой статуэткой, такой старой чернильницей. Ну, конечно, ангелом я не был, виноват, что уж… но… как я только увернулся, не знаю! Хорошая реакция спасла.

Алис не поняла даже, что делает. Не поняла, что на нее нашло. Как она могла. Как она посмела. Невежливо, неправильно, ужасно, поперек всех правил приличия, но она вдруг решительно вылетела из комнаты и, в два шага оказавшись возле библиотеки, дернула запертую дверь, за которой раздавались голоса.

– Откройте!

Наступила тишина. Через несколько секунд ключ в скважине повернулся, и дверь распахнула Жанна. Щеки у нее были в красных пятнах, прическа немного растрепалась. Красные пятна были видны и на шее с ниткой жемчуга в расстегнутом воротнике – судя по всему, разговор с сыном и братом давался тяжело.

– Да, Алис? – спросила она, тут же вежливо улыбнувшись. – Что-то случилось?

Алис молча смотрела в комнату, не зная, что сказать. Ей хотелось только одного – взять Марка за руку и увести отсюда. То, чего она всегда так хотела для себя в самые глубокие минуты отчаяния в аду у монстра, когда ее стыдили, выставив перед всеми, когда предрекали страшное будущее и вечные небесные кары. О чем мечтала потом, когда в детском доме дети любили загнать ее в угол и посмеяться, задавая вопросы, – потому что она ни разу не слышала названий модных музыкальных групп, которыми все увлекались, не смотрела всем известных фильмов, не знала даже, кто такой Гарри Поттер и что жвачку жуют, а не глотают. Зажмурившись от ужаса и стыда, стоя одна перед всеми, она всегда хотела только одного: чтобы кто-то просто ворвался в этот момент в комнату и забрал ее с собой. Друг. Тот, кто ее понимает. Тот, кто всегда на ее стороне. И сейчас…

Алис уже открыла рот, чтобы сказать, что инспектора Деккера срочно вызывает Кристин Шмитт, как вдруг из глубины комнаты раздалось:

– Впусти ее.

Жанна запнулась, ее взгляд на мгновение растерянно метнулся с Алис на Марка, но он повторил:

– Впусти. Будем разговаривать при Алис или никак. Раз уж ты решила устроить такое шоу.

Алис поймала заинтересованный взгляд профессора Морелля, расположившегося в кресле, и почувствовала, как от неловкости вспыхнули щеки. Но она была нужна здесь, нужна Марку, и пусть, черт побери, его родственники думают, что хотят!

Он стоял, прислонившись к подоконнику, скрестив руки на груди. Алис подошла и молча встала рядом.

– Что ж… – Жанна принужденно откашлялась, – если ты так настаиваешь, мы продолжим беседу… вместе с Алис. Жан, тебе есть что сказать?

Профессор Морелль вздохнул.

– Я не отрицаю, что ошибся.

Марк громко фыркнул и отвернулся, закатив глаза.

– Да, не отрицаю! – повторил Жан громче. – Я использовал твои способности, не думая о том, к чему это может привести. Я увлекся, хорошо. Заигрался. Признаю. Мне слишком нравилось, что мы можем располагать таким… идеальным оружием, как ты и твои львы.

– Господи боже, ты хоть сам себя слышишь? – вдруг взвилась Жанна. – Это мой сын! Если бы я знала, что там у вас такое происходит! Я думала, он там при деле!

– Мы работали ради высшей цели, – хмыкнул в ответ профессор. – При деле, разумеется. Так и было. Но Марк – взрослый мужчина, он мог сам решать, что именно ему делать. При чем тут ты? Да, произошла ошибка. Я сожалею, я… я понял это уже потом. И поверь, думал об этом много раз! И мечтал все исправить! Но в истории с Парижем моей вины точно нет.

– А чья же тогда вина? – снова ядовито фыркнул Марк.

– Ты был в таком состоянии, что твое восприятие