Песнь лабиринта - Ника Элаф

Алис с коротким визгом плюхнулась в теплую воду, тут же оказалась у него на груди. Марк развернул ее, устроил поудобнее между своих колен, прижал к себе, так что она откинулась на него.

– Вот ты и попалась!

Алис закрыла глаза, улыбаясь:

– Да.

– Крокодил пришел за тобой. – Марк пощекотал ее под коленкой, обхватил ее ногу ладонью, провел вверх, по задней поверхности бедра, прихватывая пальцами.

– Я сама пришла к крокодилу, – со вздохом призналась она.

– Хм… – фыркнул он, легко прикусив ей ухо. – Хорошая девочка.

– И что крокодил теперь со мной сделает? – замирая, спросила Алис.

– Сначала будет лежать с тобой вот так. – Его рука скользила под водой по ее бедру, поглаживала: нежно, осторожно, не пытаясь дразнить и распалять. – Чтобы ты окончально расслабилась и размякла. Может быть, даже сделает тебе массаж, м-м-м? Потрет спинку? А потом… потом посмотрим. Крокодил быстр в нападении, но не суетлив в наслаждении.

Да. Расслабиться в тепле, стать мягкой, податливой, отдаться его рукам, и ни о чем не думать. Алис словно погружалась в какой-то транс, ощущая это каждой клеточкой тела. Теплая вода, его руки. Как он ее трогал и держал. Уверенно и вместе с тем словно невесомо. Как будто она парила в воздухе.

Марк легко, едва касаясь, целовал ее в шею – щекотно, мокро и так хорошо.

– Моя хорошая девочка. И очень смелая, ты знаешь? – Другой рукой он водил от ее живота к груди, точно так же расслабляюще и нежно. – Людей, которые рискнут бросить вызов моему дяде, можно пересчитать по пальцам.

Алис вздохнула и накрыла его руку своей.

– Драться – это легче всего. Ну, для меня всегда так было. Просто что-то толкает тебя вперед, и… и все.

– И все равно. – Марк тоже вздохнул. – Я не привык, что кто-то дерется за меня. Спасибо тебе.

– Я тоже к такому не привыкла. А ты разбил нос Мартену, помнишь?

Он крепче прижал ее к себе, усмехнулся.

– Помню, конечно. Тогда крокодил-хулиган и покорил твое сердце, м-м?

Алис задумалась.

– Может быть… Но началось все с той картошки. И кофе в первый же день. Наверное, ты просто так купил мне черный без сахара, случайно, но я почему-то решила, что ты запомнил.

– Я запомнил. Я же должен знать, как заманить добычу.

Она чуть развернулась и запрокинула голову, устраиваясь у него на плече. Взглянула на него снизу. Прямо перед ее глазами было то место под линией челюсти, где она укусила его еще днем. Алис с каким-то темным удовлетворением отметила, что там даже остался небольшой синяк. Погладила пальцем. Ее след на нем. Всю жизнь у нее было так мало того, что она могла назвать своим, принадлежащим только ей. И вот теперь…

– Не знаю, что на меня там нашло, – призналась Алис, поймав взгляд Марка. – Я никогда…

– Не кусала крокодила? Лиха беда начало, – улыбнулся он. – Мне так нравится, что ты не боишься делать что-то в первый раз.

Она нервно усмехнулась.

– Боюсь. Но это сильнее меня. Как с дракой. Меня словно несет вперед. Просто… хотя тут вообще-то все не так просто.

Марк прижал ее к себе крепче.

– Дело в том… – начала она и запнулась, – что у меня вообще практически все в первый раз. Вся нормальная человеческая жизнь. Ну, ты знаешь, смотрел мое досье. И я все время пыталась как-то стать нормальной… – Она снова запнулась. – Ой, прости, зачем я об этом. Тут, сейчас…

– Затем, что тебе это нужно. И мне тоже, – произнес Марк со вздохом. – Я хочу знать. Ты же меня слушала. Мне нужно, потому что ты… потому что крокодил тебя поймал и хочет знать про тебя все.

Он снова пощекотал ее под коленкой.

Алис вздохнула.

– Ну… это тяжелая история.

– Ничего, я не такой уж и нежный. Так, есть пара чувствительных местечек.

Алис улыбнулась:

– Ванна – крокодилья исповедальня?

– Вроде того. Я о многом догадываюсь, – добавил Марк серьезно. – Многое чувствую. Какие-то выводы подсказывает простая логика. Но все равно действую наугад и… вдруг просто по незнанию сделаю тебе больно? Особенно если зайду слишком далеко. Крокодил же должен знать, куда кусать, чтобы это было… приятно.

Алис снова улыбнулась. И вдруг поняла, что и правда может рассказать. Именно сейчас, вот здесь и вот так. Что теперь это не страшно и не трудно. И что Марк выслушает. И поймет.

– Я не знаю, сколько информации было в том досье, которое ты читал. Но об этом много писали в прессе. Громкая история вышла, – она невесело усмехнулась.

– Ну, когда все произошло, я, если честно, был не в лучших отношениях с реальностью. Как раз тот год после истории в клубе… Так что, когда дело раскручивали, все прошло мимо меня. Мы потом разбирали эту операцию в DSU, но именно как операцию по освобождению заложников, действия социальных служб, вот это все. Без имен. Собственно, в том досье из нового для меня было только твое имя. Протокол осмотра. Я посмотрел потом пару репортажей, нашел архивные видео в интернете, но и там особых подробностей не давали, в основном тоже говорили о заложниках, как развивается ситуация. Так что представляю все только в общих чертах. Секта фанатиков, помешанных на чистоте. Судя по тому, что с тобой было сегодня в церкви, какая-то извращенная версия христианства?

– Да. Чистота. До сих пор ненавижу это слово. – Алис провела рукой по его плечу и груди, стирая пену. – Это был такой семейный детский дом. Я туда попала в шесть лет, когда родители разбились на машине. Больше родственников не было, и меня как раз только взяли в патронажную систему, когда появился он. Этот наш «отец» сам подбирал себе детей, находил перспективных воспитанников. Прославленный педагог со своим подходом, так про него говорили. Насколько я знаю, у него не было семьи, долгое время он не женился, своих детей не завел, создавал себе имя, копил состояние и шел к мечте, как рассказывал во всех интервью. И вот наконец встретил жену, соратницу, единомышленницу, готовую воплощать эту мечту вместе с ним. Проект всей его жизни. Они купили дом и землю… Такой умный, образованный, порядочный человек, никто бы ничего