Дневник убитой женщины - Николай Иванович Леонов

телефоне. Ну что ж, надо действовать, иногда приходится быть жестоким ради того, чтобы застать врасплох всех, кто привык носить маску. Только неожиданность заставит его снять вежливую улыбку и заговорить не гладкими фразами из конспектов.

Свет фонарика ударил по глазам, и Андрей Сладков подскочил на кровати, взмахнул руками, хватая воздух:

— Кто? Что? Вы что делаете?!

— Полиция, — отрезал Лев Иванович. — Немедленно отвечайте на вопросы. Для кого вы приобретали препарат «Монолекс»?

— Это что, снотворное? Зачем вам это?

— Отвечайте!

Как же легко подчинить человека, когда он беззащитен после сна, в месте, которое считал безопасным. Стоит сломать его границы — и он растеряется так, что не сможет притворяться и врать. И будет вынужден говорить лишь правду.

Лев Гуров знал этот психологический прием и часто использовал его на допросах, стараясь выбить собеседника из колеи. Ярость, обида, слезы, страх, заполняя человека до краев изнутри, мешают плести ложь. На это и был сейчас его расчет.

Сладков, с торчащими спутанными волосами, испуганный, ослепший от света фонарика, замер на кровати и удивленно спросил:

— Какая полиция? Я… я не знаю ничего.

— «Монолекс» приобретали?

— Да, но я же по рецепту, для санатория. Это было полгода назад.

— И он сейчас находится на месте? Ведь этот препарат подлежит учету и должен храниться в специальных условиях.

Сладков прищурился, в тусклом свете экрана он все-таки сумел рассмотреть знакомое лицо:

— Это же вы были на дороге!

Напряжение спало, но нужную информацию Гуров уже добыл и, самое главное, был уверен, что она правдива. Осталось выяснить лишь отдельные детали. Он убрал луч от лица Сладкова:

— Электричество у вас здесь есть?

Тот вдруг поник:

— Нет, все отключили. Вы что, из-за таблеток этих ночью приехали сюда? Вы же видите: мы не работаем.

— Значит, они должны быть на месте. Идемте, где у вас тут аптечный склад?

Сладков огрызнулся:

— Серьезно? В час ночи пойдем проверять эти таблетки? — Однако все-таки сунул босые ноги в стоящие на полу щегольские кожаные туфли.

— Да, и на каждую пропавшую банку вы должны будете предъявить назначение врача и рецепт.

— Назначение врача?! — Мужчина истерично расхохотался. — Какого врача, кому? Вы что, не видите? Здесь пусто! У нас не было гостей уже больше трех месяцев, ни одного!

Лев упрямо шел следом за ним, пока они не остановились у двери с надписью «Аптека». Сладков вытащил из кармана огромную связку и долго копался с замком, втыкая то один, то другой ключ, при этом бормоча себе под нос:

— Пропали. И что? Штраф? Я уже ничего не боюсь, гори все огнем! Плевать! Здесь все уже пропало, и я вместе с этой проклятой «Хвоей».

Наконец у него получилось открыть дверь. Внутри помещения оказалось абсолютно темно.

— Подсветите, все лекарства в сейфе, — буркнул Сладков. В луче фонарика, который снова включил Лев, он опять долго чертыхался и нажимал кнопки сейфа, пока дверца бесшумно не распахнулась.

— Вот, смотрите, все стоит, — с раздражением ткнул он пальцем в стоявшие в ряд зелено-белые баночки.

— Давайте пересчитывать. И документы найдите на них, журнал с отметками, кому и сколько выдавали.

— Да никому ничего не выдавали! Мы аптечку как заполнили, так после открытия ни одного лекарства не выдали! — Сладков в приступе досады стукнул кулаком по крышке сейфа. Зелено-белые банки подпрыгнули. Легко и слишком высоко от незначительного удара! Гуров вдруг схватил ближайшую, отвинтил крышку и перевернул ее вверх дном.

— Вы чего? — завопил в темноте владелец велнес-центра.

Ни одна капсула не выпала из емкости, не застучала по полу. Опер одну за другой открывал крышки банок, но все оказались абсолютно пустыми.

Свет выхватил вытаращенные глаза и разинутый рот Сладкова.

— Это еще что такое? Куда все делось?

— Это придется объяснить в полиции.

— В смысле? Ну штраф выпишите, при чем тут полиция. Я вообще не открывал этот сейф давно. Да я и не проверял банки. Может, мне бракованные подсунули?

— Закрывайте сейф, аптеку, отель. Поедете со мной, вы задержаны в качестве подозреваемого в убийстве.

— Вы чего?! — перешел на крик Сладков. — Какое убийство! Я не знаю ничего! Ничего не знаю! При чем тут снотворное и убийство? Я никого не убивал!

Лев успел поймать глазами нервный шаг в сторону и покачал головой:

— Андрей, сами подумайте, ну какие шансы у вас сбежать? Сейчас ночь, дороги пустые. А ваш побег будет доказательством вины. Если не виноваты, то чего вам бояться?

По лицу мужчины будто прошла судорога, но он все-таки покорно пошел к выходу. Так же покорно сел в машину рядом с Гуровым. И только в машине вдруг выпалил:

— Это старуха меня прокляла, я не знаю, как еще это объяснить. Не может быть все так плохо. Я ведь мечтал об этом бизнесе столько лет, убедил всех вокруг, как это будет круто. Современный крутой велнес-центр в глубине соснового бора. И мне ведь верили, давали деньги на этот проект. Я горел им! А все привело к тому, что меня обвиняют в убийстве. Кого хоть убили? Зуревич? Это не я. Конечно, я ненавижу старую ведьму, но убить… Да и зачем, все равно это уже ничего не изменит.

Лев завел машину и посоветовал:

— Расскажите, почему вы ее так ненавидите. Станет легче. А я, может быть, пойму, что ошибся, когда начал вас подозревать в преступлении.

— Все дело в моих планах, моем невероятном проекте — велнес-отеле «Хвоя клаб». Он должен был стать прорывом, сделать меня миллионером, принести деньги и успех. А привел в тюрьму.

И съежился внезапно, словно на плечи лег тяжелый груз.

— И не только. Он лишил меня всего. Я правда верил в то, что делаю, поэтому занимал деньги, брал кредиты. И других вдохновлял своим упрямством, мне все время казалось, что все вот-вот наладится. Сначала я думал, скоро гости пойдут. Потом винил персонал, потом себя, потом еще какие-то причины находил. И продолжал искать деньги, брать кредиты, занимать и верить, что скоро произойдет чудо.

И еще я не понимал, что сделал не так. Ведь рядом этот совковский «Парус», и туда едут люди, а у меня пусто. Раньше мне казалось, что это все главный врач, такая железная тетка. Она подговаривает местных не идти ко мне на работу, слухи разносит, как у меня тут плохо. Ну я и старался в ответ ударить побольнее, не жалел денег на это. Думал, что если уничтожу этот «Парус», то все их клиенты прибегут ко мне.

Сладков вдруг рассмеялся, и его смех прозвучал страшно в салоне машины.

— А вы знаете, что