Дневник убитой женщины - Николай Иванович Леонов

— Следствия? — фыркнула женщина. — Этот мальчик, вместо того чтобы искать настоящего преступника, двое суток только и занимается тем, что пытается меня убедить, что это я убила свою мать.

Роман был так доволен уловом, что даже не стал спорить, лишь отмахнулся от нападок:

— Да объяснял же вам про алиби. Сказали бы, с кем время проводили, и вопросов бы не было.

Лев усадил Анатолия посередине комнаты в самое большое кресло, а Андрею предложил место чуть поодаль. Тот боком прошел по кабинету, стараясь не смотреть на фигуру в белом халате за столом, но все-таки не удержался и скользнул по Зуревич вороватым взглядом. А та сидела на своем месте молча, не шевелясь, будто к ней на прием пришли обычные пациенты.

Гуров указал на Сладкова:

— Итак, начнем с вас. Наш разговор не официальный допрос, это, можно сказать, просто откровенная беседа. Ираида Яковлевна заведует санаторием много лет, и прежде всего она ответственна за все, что здесь происходит. Поэтому я хотел бы рассказать ей, как продвигается следствие. Первый подозреваемый — Андрей Сладков, владелец велнес-центра «Хвоя клаб». Он и до этого активно вредил работе «Паруса», пытаясь переманить к себе клиентов санатория. И видимо, зашел в своих попытках слишком далеко — решил напасть на постоялицу. Вышло неудачно: удар оказался слишком сильным, жертва скончалась. Потом было нападение на главного врача, здесь преступник тоже совершил ошибку. Он оставил след — выронил из кармана банку из-под снотворного, которое было закуплено в аптеку «Хвои». Также наследил вокруг «Паруса», в лесу есть улики, которые докажут, что Андрей Сладков не раз бывал на территории рядом с санаторием. Алиби ни на момент убийства, ни на момент нападения у подозреваемого нет, зато есть мотив — конкуренция и улика против него.

Сладков, который во время рассказа сыщика нервно кусал губы, не удержался:

— Я просто наблюдал! И не скрываю этого! Так что это не доказательство, будто я решил на кого-то тут напасть.

— Я не буду с вами спорить или что-то доказывать, — произнес Гуров. — Это работа уже ваших адвокатов и следователя. Тем более у нас есть и второй подозреваемый — Анатолий. — Он повернулся к пожилому мужчине.

Тот удивился:

— Я же говорил, что хотел убить только Марию, чтобы прекратить свои мучения. Но не делал этого.

— Тем не менее алиби у вас на момент ее смерти нет, вы жили в номере этажом выше, и у вас под кроватью обнаружено альпинистское снаряжение, с помощью которого можно спуститься вниз и проникнуть через окно в номер убитой Марии Костиной. У вас, как и у Сладкова, отсутствует алиби, есть мотив, есть улики.

— Так даже вы не смогли спуститься вниз с помощью крюка. Я еще тяжелее, основание бы не выдержало, — недоумевал Красин.

Полковник Гуров сухо ответил:

— Я не профессиональный альпинист, а вы — да. Еще раз повторяю: доказательство вашей невиновности обсудите с вашими адвокатами. Я не на вашей стороне и не обязан думать о таких вещах.

— Понятно, а строили из себя человека, — протянул удивленный его жестким тоном инженер.

Лев уже повернулся к Костиной. И от его слов радость на ее лице снова сменилась злобой.

— Евгения, вашу причастность к убийству вы уже не первый день обсуждаете со следователем. Прямых доказательств вашего преступления нет, только повод — мать мешала вам жить как хочется и распоряжаться квартирами семьи. Проникнуть внутрь санатория рано утром вы тоже могли легко. Пары дней наблюдения достаточно, чтобы обнаружить черный ход для персонала. Там нет камер, никто его не охраняет, а открыт он с пяти утра.

Женщина процедила сквозь зубы:

— Это не преступление.

Лев остановил на ней долгий взгляд:

— Подкинутую горничной фальшивую улику вы тоже преступлением не считаете? Как и то, что довели брата до самоубийства? Пускай это останется на вашей совести, тут даже адвокат не поможет.

Щеки женщины вспыхнули красными пятнами, она уже было открыла рот для возмущенных криков, но Лев вопросительно посмотрел на Шишкина:

— Может быть, Сладков для этого и вел наблюдение, чтобы выяснить, во сколько открывается дверь, в которую заходит персонал «Паруса»?

Полковник повысил голос, видя возмущенные лица подозреваемых.

— Послушайте, я понимаю, что кто-то из вас невиновен. И вас злит, что вы стали подозреваемыми. Но в этой комнате есть убийца. Напоминаю, он совершил убийство. Пускай в гневе, не со зла, незапланированно, но все-таки убийство. И этот человек должен понести наказание, поэтому не надо спорить и ругаться с теми, кто ведет расследование. Криками вы не добьетесь, чтобы с вас сняли подозрение, только фактами. Помогите следствию, раз вы считаете себя добропорядочными и законопослушными гражданами.

Дождавшись тишины, Гуров обратился к главному врачу:

— Ираида Яковлевна, дальше будет работать официальное следствие. А мне пора домой.

Зуревич несколько секунд сидела без движения, а потом вдруг очнулась и поспешно встала:

— Лев, я провожу вас.

Под общий шум голосов они вдвоем вышли из кабинета. Теперь все подозреваемые с новой силой накинулись с претензиями и возражениями на Шишкина.

— Без адвоката я разговаривать не буду, — ярился Сладков.

— Но я же объяснял, — гудел Красин, — мне ваш товарищ сам подтвердил, что я не мог привезти кошку.

Евгения Костина захлебывалась от злых обещаний:

— Я такое устрою, ты работать в органах больше не будешь. Клянусь!

А полный рвения Шишкин повторял словно заклинание одну фразу:

— Скоро поедем в отдел и там разберемся.

Ираида Яковлевна поспешно прикрыла дверь, чтобы звуки нового скандала не распугали жильцов. Она вдруг взяла в холодные тонкие пальцы крепкую мужскую ладонь:

— Лев Иванович, я так вам благодарна. Вы просто спасли санаторий, я думала, это уже никогда не кончится. Все, что я обещала вам, остается в силе. Приезжайте, когда только пожелаете. Я буду рада вас видеть.

— Спасибо за приглашение. — Полковник Гуров попрощался с главным врачом и отправился в свой номер. Там за десять минут сложил вещи в сумку и сокрушенно вздохнул: «Книги так и не понадобились, и прогуляться в новом спортивном костюме не получилось. Видимо, моя участь — это работа всегда и везде».

Вдруг кто-то забарабанил в дверь номера, это оказался запыхавшийся от спешки Николай Рыбин. Он втолкнул в номер инвалидное кресло, в котором с отсутствующим видом сидела седая сморщенная старушка.

— Узнал! Разобрался, СЖ — это страхование жизни. И это не предположение, а факт. Ну-ка. — Николай потряс пожилую женщину за плечо и подсунул распахнутый ежедневник ей к глазам.

Потом в самое ухо прокричал:

— Роза Ефимовна, что