Дневник убитой женщины - Николай Иванович Леонов

— Застраховали машину? — Незнакомец был крайне вежлив. — Может, и мне номер дадите, я на машине, и страховка скоро закончится.

— Куда там, муж по пьяни разбил, когда обмывал. Вот и вся машина. А номер ее дам, записывайте, что мне, жалко, что ли.

Женщина продиктовала цифры. Посетитель поблагодарил ее и двинулся на выход. Она окликнула странного мужчину:

— Эй, конфеты забыли.

Но тот, обернувшись, лишь широко улыбнулся:

— А это вам за помощь.

После поселкового магазина Лев Гуров отправился на завтрак и первым делом в ресторане разыскал глазами рыжий чубчик. Рыбин перехватил взгляд опера и, словно заправский шпион, с тарелкой в руках тотчас же перебежал к столу полковника.

— Лева, ну что там с расследованием? Я ночь не спал, все думал: Красин это или нет? Вы поговорили с ним? Он сознался?

Лев с аппетитом ел сырники и только улыбался сыпавшимся как из рога изобилия вопросам, которыми завалил его старик. А потом подмигнул:

— Знаете, у меня есть для вас очередная загадка. — Он достал ежедневник, найденный в подушке, и раскрыл на последней записи. — Как думаете, что вот это за номер, что он может обозначать? Это запись из ежедневника Марии Костиной, причем последняя, сделанная уже в санатории перед гибелью.

Рыбин поспешно нацепил очки на круглый нос и долго рассматривал сочетание из букв и цифр:

— Ну, может, это какой-то сложный пароль. Однако я не программист, а бухгалтер. Обычно цифры — это порядковый номер. А вот с буквами интереснее, чаще всего это аббревиатура слов. Вот, например, смотрите: табель учета рабочего времени работников рудника номер семь — это же половину листа займет. Бумага-то раньше в дефиците была. И вот я сокращаю — табель УРВ дробь р семь. А ваша аббревиатура, что она может значить? Думаю, стоит начать с буквы Ж, все-таки не так уж много слов в русском языке с нее начинается. СЖП, СЖП, — забормотал старик. — Так что же это? Женский, женщина, жена, желание. Нет, не то, все-таки документ, слово должно быть скучным, официальным.

У Льва запел телефон, на экране высветился номер Шишкина, и сыщик осторожно тронул за рукав увлеченного загадкой собеседника:

— Извините, мне надо идти.

Николай кивнул, не отрывая глаз от непонятной надписи:

— Конечно, конечно, я понимаю — дела. Я пока тут еще покумекаю. Животное, желудь, жук. Нет, тоже не то!

Оставив пенсионера искать смысл последней записи убитой, полковник Гуров направился в свой номер. Молодого следователя он застал сияющим от радости.

— Лев Иванович, допросил я Сладкова. Это, конечно, круто: у меня столько подозреваемых! Доложил начальнику отдела, он сказал, чтобы я всех вез в отделение. Меня даже от дежурства освободили, чтобы сегодня же преступление раскрыть. Главное, чтобы кто-нибудь из них сознался. Ну ничего, улик навалом, не отвертятся. Мне премию уже в конце месяца пообещали, а если так год отработаю, то звание вне очереди. Вот это я понимаю, не зря я тут третьи сутки из «Паруса» не вылезаю.

Лев, вместо того чтобы порадоваться за Романа, только покачал головой и вдруг с сожалением подумал: «Все-таки не усвоил молодой следак правило уголовного розыска. Не судьбы людей его волнуют, не раскрытие преступления и поиск правды, а премии да награды». Поэтому новыми размышлениями по поводу ежедневника Костиной и происшествий в санатории делиться с парнем не стал. Что толку, у него уже дело раскрыто. Однако напомнил о своих планах:

— Я уезжаю сегодня, Роман. Заняться расследованием меня просила главный врач. Давай я доложу ей о результатах, а потом ты можешь всех фигурантов задерживать и везти в отдел.

Младший лейтенант согласно кивнул:

— Только недолго, через час машина за мной и задержанными приедет.

— Думаю, это займет полчаса. Веди всех задержанных в кабинет к Зуревич, пока она не начала прием пациентов.

И сам тоже поспешил к знакомой белой двери, постучался.

— Входите, — ответил ему высокий голос.

Гуров шагнул в кабинет и остановился у двери. Ираида Яковлевна встретила его радостным приветствием:

— Лев, доброе утро! Давно вас не видела, но многое слышала. Арестовали бывшего любовника Костиной — тоже нашего пациента? Значит, это он? Настоящая любовная драма, ждал тридцать лет, чтобы отомстить за сломанную жизнь…

— И вам тоже доброе утро. Не он один подозреваемый, их трое. Поэтому я к вам, хотел отчитаться о проделанной работе и со спокойной душой отбыть домой. Как и обещал, следователю помог, у него несколько версий с подозреваемыми, уликами и мотивами. Конечно, все еще нужно будет проверить, но думаю, с бумагами Шишкин справится.

— Даже три версии убийства? — Главный врач не смогла скрыть своего удивления.

— Да, я хотел бы рассказать вам подробнее про все три. Шишкин уже ведет сюда подозреваемых. Но зашел предупредить, что один из них — это Андрей Сладков, ваш конкурент и родственник по совместительству. Я помню, вы просили не впутывать его в это расследование, чтобы дочь не перестала с вами общаться. Вы ведь, кажется, восстановили с ней отношения?

— Не совсем как хотелось бы… — На лбу у женщины появилась еще одна складка. — Мы лишь изредка созваниваемся. Вера, конечно, не отличается мягким характером, впрочем, как и я. Но я не теряю надежды, что все изменится.

— Извините, — Лев шагнул к столу, — но я уже говорил, что в своей работе всегда объективен — это очень важно. Невозможно раскрыть преступление и при этом к кому-то относиться предвзято, убрать человека из списка подозреваемых из каких-то личных мотивов. Ведь тогда может быть допущена ошибка, обвинение в убийстве предъявят невиновному, а настоящий убийца окажется безнаказанным.

Ираида Яковлевна сцепила пальцы в замок, будто защищаясь от чего-то:

— Хорошо, я справлюсь.

— Тогда мы начинаем. — Лев распахнул дверь. По коридору в сопровождении Шишкина шли, словно заключенные, три человека: Евгения Костина, Анатолий Красин и Андрей Сладков. Женщина шла в конце процессии, отставая на несколько шагов, словно пыталась этим расстоянием подчеркнуть, что никакого отношения к задержанным не имеет. Красин нес все ту же сумку с кошкой, лицо его не выражало ни злости, ни отчаяния. В отличие от Сладкова, который не мог скрыть нахлынувших эмоций: мужчина то делал каменное лицо, задирая высоко голову, то начинал испуганно озираться в ожидании неприятной встречи с Зуревич.

В кабинете Костина подчеркнуто небрежно плюхнулась на небольшой диван для посетителей ровно посередине, не оставив другим места.

— Долго еще будет длиться этот цирк? Без адвоката я отказываюсь общаться, а без ордера вы не имеете права меня задерживать.

Опер поднял руки в примирительном жесте:

— Вас никто не задерживает,