Дневник убитой женщины - Николай Иванович Леонов

Старуха встрепенулась, моргнула пару раз и отчеканила:

— Договор страхования жизни, я подписала такой же при заезде в санаторий. Номер 714. СЖ 714-п.

— Она точно уверена в том, что говорит? — удивился Лев. Опер с сомнением рассматривал почти воздушную фигурку с безмятежным младенческим выражением лица.

— Я уверен в том, что она говорит, — совершенно серьезно ответил Николай Рыбин. — Роза Ефимовна была когда-то моей начальницей, отвечала за финансы одного из крупнейших предприятий СССР. Сейчас она часто не помнит, где находится, едва слышит, но по части цифр — гений. Вот смотрите. — Он снова заорал прямо в ухо старушке: — Роза Ефимовна, скажите, на Верхоянском ГОК при объеме добычи руды 550 тысяч тонн, среднем содержании золота 4,5 грамма на тонну, себестоимости обработки одной тонны 3 рубля 20 копеек сколько будет плановая прибыль при цене 1 грамма в 3 рубля 50 копеек?

Лицо старушки, секунду назад напоминавшее кукольное, внезапно преобразилось. Взгляд стал острым и сконцентрированным, пальцы начали теребить край пледа, но теперь это были быстрые, отрывистые движения, словно она щелкала костяшками счетов.

— Извлеченный объем 550 000 тонн умножить на 4,5 грамма… Получаем 2 475 000 граммов, или 2475 килограммов химически чистого золота. Прибыль до налогообложения 6 902 500 рублей. — Она замолчала, ее взгляд снова стал рассеянным, будто она отключила внутри себя мощный вычислительный механизм.

— Я же говорил, — с тихим торжеством сказал Рыбин. — Спросите ее про потери при промывке, и она выдаст вам всю калькуляцию, как будто вчера это считала.

— Верю, — закивал опер. — Но я не помню, чтобы подписывал такой договор при оформлении. И у Бориса Владимировича, который нас познакомил, его тоже не было, я помогал ему заполнять бумаги при заезде.

— И у меня, — эхом ответил оперу Рыбин. Он нервно поправил рыжий редкий чуб. — Так что же, загадка разгадана, но что с ней делать, неизвестно.

На Гурова вдруг снизошло внезапное озарение.

— Это не просто загадка, а очень хитрая загадка. И я расскажу сейчас, что мы с ней будем делать. Давайте вернем Розу Ефимовну в ее номер. А потом у меня к вам будет небольшая просьба. Думаю, придется воспользоваться вашим знаменитым блокнотом с мнемотехникой.

Оставшиеся часы до своего отъезда из санатория «Парус» Лев Иванович провел за игрой в шахматы. Он с удовольствием проиграл партию Николаю Рыбину.

После обеда полковник Гуров выскользнул через черный ход с дорожной сумкой и быстро дошел до своей машины. Его отъезд, кажется, мало кто заметил. Все работники и гости дома отдыха вывалили на крыльцо, чтобы понаблюдать, как грозный Шишкин ведет троицу подозреваемых к полицейскому «уазику».

На трассе Лев нажал на педаль газа, и автомобиль послушно понес его в сторону большого шумного города. Тихий, неспешный «Парус» остался ждать новых гостей среди соснового моря.

* * *

А уже через три дня в санаторий заезжал новый гость. Пожилой мужчина, возрастом далеко за восемьдесят, с трудом заполнил бумаги и поставил подписи в нужных местах. Потом долго перечислял в кабинете терапевта свои болячки, сетовал на свое одиночество и извинялся за свою болтливость:

— Уж простите, все говорю и говорю. Живу один, сын за границей, не навещает. Вот хоть к вам приехал, пообщаюсь.

Врач кивала, задавала дежурные вопросы и вбивала информацию в компьютер. Потом положила перед пожилым мужчиной несколько листков:

— Распишитесь здесь и здесь. Это согласие на лечение, еще ваши назначения.

Тот подслеповато всмотрелся в документы с густым текстом из крохотных букв и вздохнул:

— Ох, без очков ничего уже не вижу. Вы уж назначьте мне что-нибудь для молодости.

Ираида Яковлевна улыбнулась, как обычно, сдержанно, одними уголками губ:

— У нас очень хороший санаторий. Я буду лично проводить мониторинг вашего здоровья каждый день. Не переживайте, у нас точно помолодеете. Я вам сейчас все объясню, какие процедуры и где вы будете проходить.

Вдруг дверь в ее кабинет распахнулась, и в него шагнул полковник Гуров.

На секунду Зуревич растерялась, но потом кивнула:

— Добрый день, Лев Иванович. Решили нас снова навестить? Очень рада вас видеть. Но придется подождать пару минут, пока я веду прием.

Но полковник сел в кресло для посетителей, потянулся к старику и вытянул у него из кармана диктофон. Нажал кнопку, останавливая запись. А потом поблагодарил пациента:

— Геннадий Иванович, спасибо за помощь. Вы можете нас оставить пока вдвоем? Там Николай Рыбин вас ждет в коридоре, он проводит вас в ваш номер. А я хочу поговорить с Ираидой Яковлевной наедине.

Когда в кабинете они остались вдвоем, Гуров тяжело вздохнул:

— Я просто хотел предупредить вас без свидетелей и записи, что Вера, ваша дочь, уже дала признательные показания. Поэтому нет смысла отпираться, лучше сделать чистосердечное признание, и тогда с учетом вашего возраста и положительных характеристик наказание будем мягким.

Зуревич сидела молча, сложив руки перед собой. Казалось, что ничего не произошло и женщина не слышит, что говорит сыщик. Но когда она заговорила, голос ее дрожал от слез, спрятанных под маской спокойствия.

— Это все было ради нее, ради Веры. У меня диагноз, с которым нет надежды на выздоровление. Мне не нужна роскошная жизнь. Я всего лишь хотела дать возможность дочери выбраться из долговой ямы за счет страховых выплат. Прежде чем умру…

Лев Иванович вдруг почувствовал, как изнутри сквозь профессиональную невозмутимость пробивается сочувствие к этой хрупкой женщине.

Ираида Яковлевна неожиданно улыбнулась. Неприметная улыбка скользнула по ее губам, смягчив острые черты лица.

— Как вы догадались? Ведь следователь увез в отдел трех подозреваемых. Я была уверена, что все закончилось.

— Слишком идеальное преступление, — пояснил Гуров. — Вы почти год зарабатывали на страховках вместе с дочерью. Она оформляла договоры в свою пользу, а вы выбирали жертв и убивали их уколом большой дозы снотворного. Вера получала выплаты после их смерти. Вы делали грязную работу, она только доставала снотворное из запасов в «Хвое», пользуясь тем, что бывший муж не ведет учет препаратов и отель стоит почти все время пустой. Как медик, подбирали точные дозы, чтобы не возникало подозрений. Да и какие могут быть подозрения? Умирали старики, часто одинокие, с хроническими болезнями. Их смерть происходила после отъезда из «Паруса», никакой связи с санаторием или с вами не просматривалось. Если бы не скандальный характер Костиной, которая заметила, что подписала договор страхования, то никто бы не узнал о вашей схеме.

— Она закатила скандал у меня в кабинете, — усмехнулась Ираида Яковлевна. — Решила, что с нее взяли лишние деньги за этот договор. Хотя даже страховые взносы по каждому договору я платила сама, пациенты лишь ставили