Русские поэты. Предсказанный уход - Олег Алексеевич Шаповалов

Отношения с Брюсовым развивались по восходящей, но досада, злость на Белого никак не отпускали нервозную Нину. Однажды она попыталась его застрелить.

Называвший Петровскую истеричкой Ходасевич писал в «Некрополе»:

«Впрочем, не слишком доверяя магии, Нина пыталась прибегнуть и к другим средствам. Весной 1905 года, в малой аудитории Политехнического музея Белый читал лекцию. В антракте Нина Петровская подошла к нему и выстрелила из браунинга в упор. Револьвер дал осечку; его тут же выхватили из ее рук. Замечательно, что второго покушения она не совершила. Однажды она сказала мне (много позже):

– Бог с ним. Ведь, по правде сказать, я уже убила его тогда, в музее».

По одной из версий, браунинг («револьверами» тогда называли все пистолеты подряд – хоть магазинные, хоть барабанные) просто не был заряжен: Нина хотела лишь попугать Белого. По другой – действительно хотела убить, но выстрела не произошло, а второго ей не дали сделать.

Сергей Соколов-Кречетов быстро устал от похождений любвеобильной Нины и в 1905 году оставил ее (в 1907-м они разведутся официально, в 1919-м Сергей женится во второй раз – на актрисе Лидии Рындиной). Теперь ничто не мешает строить красивую сказку любви с Брюсовым. Впрочем, мистикам, декадентам, богеме ничего никогда не мешало устраивать любовные треугольники, пятиугольники и прочие геометрические фигуры.

Связь Петровской и Брюсова продолжалась несколько лет. Но вместо высоких отношений все больше происходило истерик и безобразных сцен. Брюсов отдалялся от нее, а она, уже в который раз бросаемая, пыталась притупить свою боль, крепко подружившись с рюмочкой. Затем настал черед и морфия, который она впервые попробовала в 1908 году и остановиться уже не могла. Морфий получают из опиума, и он намного опаснее – зависимость наступает уже после 3–4 приемов. Не до конца расплевавшись с Брюсовым, сделала морфинистом и его. Можно сказать, единственный в ее жизни пример удачной мести, хотя и случайной, непросчитанной.

Однако, когда в ноябре 1911 года тяжело больная, едва не умершая от передозировки Петровская уезжала лечиться от алкоголизма и наркотической зависимости в Европу, Брюсов пришел провожать ее на вокзал. На прощание они из горлышка распили бутылку коньяка. В Россию Петровская больше никогда не вернется.

Три попытки суицида, последняя удалась

Лечение в Италии, казалось, помогло. Но ненадолго. Снова алкоголь, наркотики. Петровская перемещается по Европе: Варшава, Париж, Берлин. Перебивается случайными литературными заработками, фактически нищенствует. А ведь при ней еще младшая сестра Надя, оставшаяся на попечении Нины после смерти их матери – девочка не вполне полноценная в умственном отношении, физически недоразвитая. У Петровской доходило до того, что она побиралась, стояла с протянутой рукой на паперти. В полном отчаянии в 1913 году в Париже она попыталась покончить с собой, выпрыгнув из окна гостиницы на мостовую. Но не разбилась, как хотела, а сломала ногу, до конца своих дней оставшись хромой.

Видевшая Петровскую на закате ее дней писательница Нина Берберова так описывает внешность музы Бальмонта, Белого и Брюсова в книге «Курсив мой»:

«С темным, в бородавках, лицом, коротким и широким телом, грубыми руками, одетая в длинное шумящее платье с вырезом, в огромной черной шляпе со страусовым пером и букетом черных вишен, Нина мне показалась очень старой и старомодной».

Женщины, особенно литературные дамы, часто совершенно беспощадны в характеристиках друг друга. Вот и здесь тоже…

В 1922 году произошла знаменательная встреча 42-летних Андрея Белого и Нины Петровской – последняя в их жизни. Ходасевич вспоминал:

«Осенью появилась в Берлине Нина Петровская, сама полубезумная, нищая, старая, исхудалая, хромая. 8 ноября, как раз накануне того дня, когда исполнилось одиннадцать лет со дня ее отъезда из России, они у меня встретились, вместе ушли и вместе провели вечер. Оба жаловались потом. Даже безумства никакого не вышло. С ними случилось самое горькое из всего, что могло случиться: им было просто скучно друг с другом… Больше они не встречались».

Финал жизни Нины Ивановны Петровской совсем печальный. Младшая сестра Надечка увядала на глазах. В середине января 1928 года она умерла от рака желудка. Нина хотела немедленно умереть вслед за ней. Попросила пустить ее в больничный морг попрощаться с сестрой. Тело там находилось уже не первые сутки, Нина предполагала, что уже мог выделиться трупный яд. Она колола Надечку булавкой, а потом протыкала себе руку. Яд, если и был, не подействовал.

23 февраля того же года Петровская повторила попытку суицида, на этот раз, увы, успешную. Жила она в бедном квартале Парижа, в непрезентабельной гостинице, однако там имелся бытовой газ. Нина открыла вентиль, и вскоре все было кончено. Так ушла из жизни женщина, сыгравшая очень заметную роль в жизни и творчестве символистов Серебряного века, московской богемы.

Прекрасная Дама Л.Д. М.

Судьбы Андрея Белого и Александра Блока тесно переплелись. Сверстники, оба рожденные в 1880 году, они шли по жизни и по литературной стезе почти ноздря в ноздрю. К обоим пришла ранняя слава, молодые поэты-символисты только что не молились на них. Москвич Белый, познакомившись со стихами петербуржца Блока, пришел в полный восторг, почувствовал родственную душу.

Между ними не могла не возникнуть переписка, которая в дальнейшем выльется в дружбу. Настолько поначалу крепкую, что Андрей удостоится быть приглашенным в августе 1903-го на свадьбу Александра не просто в качестве гостя, а шафером. Белый не сможет поехать лишь потому, что после сдачи университетских экзаменов и смерти отца испытывал крайний упадок сил.

Избранница Блока Любовь Дмитриевна Менделеева – Л.Д.М. – вскоре станет той самой Прекрасной Дамой, культ которой вселил в головы «младосимволистов» философ Соловьев.

Саша Блок и Люба Менделеева знали друг друга с раннего детства. У деда Блока, знаменитого ботаника, профессора, ректора Императорского Санкт-Петербургского университета Андрея Николаевича Бекетова (1825–1902), была в собственности подмосковная усадьба Шахматово. А по соседству, в селении Боблово, обитала семья не менее знаменитого ученого, химика Дмитрия Ивановича Менделеева (1834–1907). Собственно, имение в Шахматове Бекетов и приобрел по совету своего друга Менделеева (сегодня две эти усадьбы объединены в Государственный мемориальный музей-заповедник Д.И. Менделеева и А.А. Блока).

Семьи дружили, часто бывали друг у друга в гостях. Люба была старшей дочерью Дмитрия Ивановича от второго брака. Молодые люди проводили в Боблове и Шахматове все лето, не раз виделись и даже играли вместе в любительском, «дачном» спектакле «Гамлет». Принцем Датским был, конечно, Саша, она – Офелией. Ему шел 16-й год, она чуть моложе, промелькнула робкая тень юношеской влюбленности – не более. Они то дружили, то не дружили, то сходились