Русские поэты. Предсказанный уход - Олег Алексеевич Шаповалов

Есениным, Гумилевым, Маяковским. В жизни Андрея Белого их тоже было предостаточно: с одними это был легкий флирт, ничего не значивший, другие оставили в душе поэта глубокие следы, вплоть до шрамов на сердце.

С момента выхода первых «Симфоний» и сборника «Золото в лазури» (1904) начинается стремительное восхождение 24-летнего московского символиста на Парнас.

«Белый в ту пору был в большой моде. Дамы и барышни его осаждали. Он с удовольствием кружил головы, но заставлял штудировать Канта – особ, которым совсем не того хотелось… – замечает Ходасевич. – Иногда у него на двери появлялась записка: «Б.Н. Бугаев занят и просит не беспокоить».

– Это я от девиц, – объяснял он, но не всегда на сей счет был правдив».

Так обращаться с поклонницами вполне нормально для звезды, а Белый несомненно был звездой. Сейчас сказали бы: он их троллил. Девицы ему про нежности, а он им советует проштудировать сочинение Иммануила Канта «Критика чистого разума». Дескать, тогда будет легче общаться на равных. Ну типичный троллинг!

Но когда поэта задевала своим крылом истинная любовь, тут уж было не до шуток. Кипели шекспировские страсти, рождались невиданные сюжеты.

У Белого в отношениях между мужчиной и женщиной не могло быть «по-простому», у него все было немыслимо сложно.

«Женщины волновали Андрея Белого гораздо сильнее, чем принято о нем думать, – пишет Ходасевич. – Однако в этой области с особенною наглядностью проявлялась и его двойственность… Тактика у него всегда была одна и та же: он чаровал женщин своим обаянием, почти волшебным, являясь им в мистическом ореоле, заранее как бы исключающем всякую мысль о каких либо чувственных домогательствах с его стороны. Затем он внезапно давал волю этим домогательствам, и если женщина, пораженная неожиданностью, а иногда и оскорбленная, не отвечала ему взаимностью, он приходил в бешенство. Обратно: всякий раз, как ему удавалось добиться желаемого результата, он чувствовал себя оскверненным и запятнанным и тоже приходил в бешенство. Случалось и так, что в последнюю минуту перед «падением» ему удавалось бежать, как прекрасному Иосифу, но тут он негодовал уже вдвое: и за то, что его соблазнили, и за то, что все-таки недособлазнили».

Морозова по коже

Маргариту Кирилловну Морозову (до замужества Мамонтову) называли одной из первых московских красавиц. А еще она была большой умницей, подвижницей в деле культурного просвещения России. Выйдя замуж за московского фабриканта, при этом литератора, художественного критика, коллекционера европейской и русской живописи М.А. Морозова (1871–1903), Маргарита Кирилловна получила возможность реализовать многие свои устремления, заниматься меценатством, поддерживать музыкантов, художников, писателей и поэтов.

Она станет учредительницей московского Религиозно-философского общества, хозяйкой популярного литературно-музыкального салона, где появлялись московские и не только знаменитости.

Семья Морозовых благодаря бизнесу мужа была не просто состоятельной, а очень, очень богатой – собственный, один из лучших в Москве дом, свой пароход для поездок на отдых, Маргарита Кирилловна владела издательством «Путь», которое помогло многим пробиться в большую литературу.

Впервые Бугаев-Белый увидел Морозову в феврале 1901 года на симфоническом концерте и понял, что это и есть его Прекрасная Дама.

21-летний студент по уши влюбился в 28-летнюю красавицу. Он быстро узнал, кто она такая есть, но личное знакомство произойдет только четыре года спустя, когда он станет посещать литературно-музыкальный салон Маргариты Морозовой.

А пока влюбленный поэт засыпает предмет своего мистического обожания анонимными письмами, в которых сообщает о своих чувствах. О, что он ей писал, скрываясь за подписью «Ваш Рыцарь»!

«Если вы спросите про себя, люблю ли я Вас, – я отвечу: «безумно». Но из боязни, что Вы превратно поймёте мою любовь, – я объявляю, что совсем не люблю Вас. Вот безумие, прошедшее все ступени здравости, лепет младенца, умалившегося до Царствия Небесного»; «Вы – туманная сказка, а не действительность. Разрешите мне одну только милость: позвольте мне смотреть на Вас и мечтать о Вас, как о сказке»; «Мне не надо Вас знать как человека, потому что я Вас узнал как символ, и провозгласил великим прообразом… Вы – идея будущей философии».

И так далее и тому подобное. Под влиянием возвышенных идей В. Соловьева он называл ее не только Прекрасной Дамой, но и «Подругой Вечной, вечной Женственностью, душой Мира, утренней Зорёй». А вот она, «идея будущей философии», весьма желала знать, кто осыпает ее такими эпитетами.

Автор «прелестных» писем будет разоблачен в 1903 году, когда, ознакомившись со 2-й (драматической) «Симфонией» Андрея Белого, Маргарита без труда поняла, что Белый именно ее вывел здесь в образе Сказки, а ее мужа – в образе Кентавра. Объяснений не последовало, но письма Белого Морозова не выбрасывала, хранила, хотя не испытывала к поэту таких же восторженных чувств, как он к ней. Познакомившись близко, Белый был достаточно деликатен, чтобы не обсуждать с ней своих писем и изложенного в них. Они станут хорошими друзьями. Настолько, что летом 1905 года Белый будет приглашен в Поповку, имение Морозовых, и проведет там несколько дней.

В дни революционных событий того же 5-го года Белый придет в московский дом Маргариты Кирилловны с револьвером, чтобы охранять ее.

В 1921 году, двадцать лет спустя после первой встречи с Маргаритой, Белый напишет одну из лучших своих поэм, в которой под именем Надежды Зариной изобразит Маргариту Морозову:

Взойди, звезда воспоминанья;

Года, пережитые вновь:

Поэма – первое свиданье,

Поэма – первая любовь…

Год – девятьсотый: зори, зори!..

Вопросы, брошенные в зори…

Меня пленяет Гольбер Гент…

И я – не гимназист: студент…

…Она пройдет – озарена:

Огней зарней, неопалимей…

Надежда Львовна Зарина.

Ее не имя, а «во-имя»!..

И вот идёт, огней зарнимей

Сама собой озарена.

Неся, как трэн, своё «во-имя», –

Надежда Львовна Зарина;

Вуали – лепетные слёзы;

Браслеты – трепетный восторг;

Во взорах – горний Сведенборг;

Колье – алмазные морозы;

Блеснёт, как северная даль,

В сквозные, веерные речи;

Летит вуалевая шаль

На бледно палевые плечи…

Она оставит о Белом очень теплые воспоминания. Уйдет из жизни Маргарита Кирилловна Морозова в 1958 году в возрасте 84 лет.

Нервическая Петровская

«Романы» Белого могли проистекать, накладываясь друг на друга: еще не окончился один, а уже раскручивался сюжет другого. Так было в случае с Ниной Ивановной Петровской, влюбленность в которую нахлынула на 23-летнего поэта в 1903 году, а с января 1904-го начались вполне конкретные отношения. Но к этому же времени относятся и