Парень не промах - Юрий Фёдорович Гаврюченков

Больше о человеке в зелёном пальто никто не вспомнил, хотя Гусев нарочно спрашивал.

По его мнению, следы человека среднего роста могли соответствовать следам одного из неустановленных лиц, обнаруженных на месте преступления.

Гусев подал рапорт старшему участковому.

Бумага осталась лежать в папке.

Ввиду ничтожности собранных улик старший участковый не дал ей движения.

39

Весна!

Солнце взошло во дворе у Васи.

На совещании начальник Управления Сергей Георгиевич Жупахин проинформировал о решении товарища Кирова расчистить погоревший клоповник на Сенной. Архитекторам заказали проект капитального ремонта дома на углу Международного проспекта и улицы 3-го Июля. В ближайшее время Вяземская лавра будет расселена, разобрана до несущих стен, крыша и чердак снесены, а здание украсится ещё двумя этажами.

«Перестройка необходима!» – заявил на совещании горкома товарищ Киров.

Пусть гнилые трущобы скаредного князя, долгое время стоявшие мрачным памятником эпохе царизма, перевоплотятся в достижения ленинградской архитектуры и послужат основой для роста нового поколения советского народа.

Выводы были сделаны. Начальник уголовного розыска Красношеев объявил благодарность начальникам Первой и Седьмой бригад. После совещания в Главном штабе Колодей собрал сотрудников. Вскоре к нему в кабинет зашёл Иван Иович. В руках Красношеев держал небольшую коробочку.

Встали, построились.

– Товарищ Панов! За доблесть и отвагу, проявленные в борьбе с бандитизмом, вы награждаетесь часами с дарственной надписью. Объявляю благодарность!

Он вручил коробочку Панову и крепко пожал ему руку.

– Служу трудовому народу! – гаркнул Вася.

Когда Иван Иович ушёл, оперативники сгрудились возле Васи, разглядывая награду. В простой картонной коробке лежали массивные наручные часы с округлым, но в то же время чуть угловатом корпусом и новеньким чёрным ремешком. На белом циферблате с простыми цифрами и отдельной секундной шкалой стояла надпись «Tavannes Watch Co».

– Швейцарские, – отметил Эрих Берг.

– Показывай, что написано, – горячо зашептал Рянгин.

Вася взял часы и удивился, какие они увесистые. Перевернул. На крышке посерёдке было выгравировано: «Тов. Панову В. В. за успешную работу» и вокруг – «Рабоче-Крестьянская милиция города Ленинграда».

Начальник Первой бригады заглянул поверх голов и, поскольку был дальнозоркий, разглядел надпись.

Оперативники бурно обсуждали событие и поздравляли виновника торжества.

Колодей с иронией улыбался. В хозчасти Управления этого дарственного конфиската было навалом. Часы, однако, подобрали хорошие, пусть и без драгметаллов. Его собственный «Мозер» был попроще. Только на нём стояла гравировка «ВЧК-ОГПУ-НКВД», а на васиных просто «Милиция».

Но для начинающего оперативника – более чем успешно.

После работы, без участия Якова Александровича, обмыли награду в рюмочной на Мойке, куда захаживали сотрудники угро и которой урки сторонились как чёрт ладана.

– А что это за красавица-студентка, с которой ты по набережной гуляешь? – заинтересовался Рянгин.

– Да как сказать… – забуксовал Вася. – Виолетта её зовут.

– Дочь директора кондитерской фабрики, – сказал Эрих Берг.

– Ссыльного-политкаторжанина, – добавил Чирков. – Сиженый, но на хорошем счету.

– А-а, – протянул Рянгин. Как много он ещё не знал о жизни!

Вася стоял как оплёванный.

– И как у вас с ней? – деликатно спросил Чирков.

– Нормально, – Вася смутился. – То есть прекрасно.

– Хочешь понравиться девушке, узнай, какой одеколон у её отца, – посоветовал Эрих Берг.

Вася внимал и впитывал.

– Поженитесь? – спросил Рянгин.

– Да. Наверное. – Вася бросил обтекать и перешёл в наступление: – А у тебя как?

– Не красавица, но, к счастью, и не дура, поэтому крепкий брак, – уверенно заявил Рянгин, но больше Васе в душу не лез.

Никогда за всю службу. Рянгин погиб в Ленинграде в 1943 году.

На ход ноги ещё раз поздравили молодого сотрудника, чокнулись, опрокинули и вышли на волю.

Вася улыбнулся городу, и город улыбнулся ему.

* * *

На шестой день шестидневки, намывшись в бане и нарядившись в отглаженный костюм, Вася явился в пряничный дом на Колокольной улице. Он хотел забрать девушку и пойти с ней в кино, погулять по весенним улицам и поболтать. Васе было, что ей поведать.

Открыл Пётр Петрович.

– Превосходный день! Рад вас видеть, – приветствовал Зимушкин. – Проходите, прошу вас.

Вася приосанился и шагнул на кухню.

– Ариадна! – гаркнул Зимушкин в квартиру.

– Виолетта! – прозвенело горячее негодование.

– Да я на минуту, – засмущался Вася. – Хотел увести у вас дочь.

– Сейчас она соберётся. Раздевайтесь, подождём в гостиной.

Вася подчинился. Повесил на крючок пальто, скинул ботинки и только присел было к столу, как из комнаты выпорхнула Королева Марго.

Она влетела в гостиную, стремительно чмокнула Васю в щёку и развернулась на месте, обозревая разом кавалера и отца.

– Смотритесь орлом, – оценил Пётр Петрович, который хотел начать разговор, но не успел. – Вас наградили?

Панов замыслил тайно похвастаться Королеве Марго, но не сразу, а после киносеанса. Зимушкин застал его врасплох.

Вася сбился. Не знал, что сказать, однако Зимушкиным признание уже не требовалось.

Глаза Королевы Марго вспыхнули. Это было первое, что заметил Вася. Он не отрываясь смотрел на неё.

– В таком случае примите мои поздравления.

Вася стушевался, даже кашлянул от важности, отчего смутился ещё больше.

– За что – не смею любопытствовать. Понимаю – секрет. Нахожу, что следует отметить, – он достал из буфета графин, пару рюмок и наполнил их густой тёмной жидкостью. – Вы ведь никуда не опаздываете?

И тогда Вася деловито вскинул левую руку к носу, оттянул пальцем рукав, посмотрел на циферблат и заявил:

– Время есть.

До начала фильма времени действительно было навалом.

– Часами наградили? – сорвалась с места Виолетта.

– Именными, – Вася расстегнул ремешок, вложил ей в ладошку часы крышкой вверх. – Вот, смотри, – шепнул на ушко.

Виолетта разглядела все надписи, подпрыгнула, повисла у Васи на шее и впилась в губы.

– На, папа, читай! Тут не кто-то жуликов в подворотнях ловит, а мой!

«Вообще-то, жуликов», – подумал опер Панов. В уголовных понятиях они и были жуликами.

Зимушкин прочёл.

– Это за Вяземскую лавру? – заметно было, что он впечатлён.

Вася не мог ему соврать.

– Тут можно и тост поднять, – мягко напомнил Пётр Петрович.

Вася чокнулся краешком своей рюмки с его рюмкой. Стекло было простецкое. Напиток был крепким, сладким и тягучим. Вася с непривычки едва не подавился, но он уже научился пить водку стаканами, потому и это проглотил.

Выдохнул.

Зимушкин опустил пустую рюмку на стол.

– Кондитерский ром, – сказал он.

«Неплохо на фабрике расхищают, – подумал опер Панов. – Если у начальства дома дефицитный продукт имеется, то сколько его выносят работяги?».

Королева Марго вскипятила чайник. Сидели, пили чай с ромом.

– Правильно, что выжгли эту заразу, – одобрил Пётр Петрович скупое васино объяснение. – Она сто лет город позорила, а вы