Парень не промах - Юрий Фёдорович Гаврюченков

Виолетта смотрела в стол. В её больших глазах сверкнуло отражение лампы в чашке.

– Да я что… – Чем больше Вася скромничал и отговаривался, тем меньше отец с дочерью верили, что действовали две бригады уголовного розыска, а не он в одиночку с маузером и факелом расчистил Сенную площадь.

Потому что дома должен быть свой герой.

После кино Виолетта затащила его ночевать.

40

Волчья лента

У Лабуткина появился новый сменщик. Он был компанейский и зашёл познакомиться.

Портнов перестал ходить на работу. Некоторое время его подменяли случайные люди. Наконец явился постоянный. В нём издалека можно было заметить легкотрудника.

Прежде он работал в котельной Химкомбината.

– Витька, – представился он, протягивая руку, которую Лабуткин привычно пожал своей левой. – Мужики Варёным кличут. Можешь звать, как хочешь.

Голова у него была выбрита, но с левой стороны блестела гладкой, красной и бугристой кожей. Глаз наполовину зарос. Левая рука была скрючена и истончалась.

– Сашка, – Лабуткин раскрыл портсигар. – В Мечникова лежал?

– Долёживал, – Витька с удовольствием закурил. – А сначала-то – в госпитале Военно-Медицинской академии!

Потянулись разговоры, кто как лежал и сколько кантовался. Лабуткин спросил:

– А про Портнова что слышно?

– Про кого?

– Мужик тут до тебя работал, беспалый такой.

– Леший знает. Меня мужики с кочегарки навели, что место обходчика стало вакантно. – Варёный «аристократически» и, как ему представлялось, изящно выдул дым в потолок. – Вот я и поспешил занять престижную должность, а то дома совсем голяк. Про Портнова не слыхал. Ты кадровиков знаешь, народ скрытный – лишнего слова не скажут, на хрен и то не пошлют. Обрадовался мне, и всё. Читал про мою квалификацию.

О прорывах пара высокого давления Витька мог рассказывать с чувством. Он не один такой лежал в ожоговом отделении.

Следить за паропроводом было самое для него занятие.

Получив опытного сменщика, Лабуткин возвращался домой в глубоком смятеньи.

Он брёл прежней дорогой, сшибая ботинком камешки, но не в цель, как обычно, стараясь угодить по другому камешку, а вяло откатывая перед собой.

«Как людей, – думал он. – Так же и кадровики пинают нас туда-сюда, туда-сюда. Могли Портнова перевести на другое производство или уволить за прогулы? Было ли, кого увольнять?».

Доплетясь до дома, он уверил себя, что несчастный Портнов разрешил свой конфликт со всеми членами семьи единственным и окончательным способом.

Лабуткин без аппетита позавтракал и лёг спать.

Часам к двум пополудни он поднялся, но не квёлый, как обычно после дневного сна, а с ясной головой, но какой-то опустошённый. Слонялся по избе, поиграл с Дениской. Ничто не радовало его. Когда уложили сына, обещал присмотреть за ним и в комнате подсел к столу, на котором стоял ЭЧС-3. Сложил скрещённые руки на скатерти, опустил на них подбородок и уставился на ящик, не зная, о чём подумать.

На душе было тускло, словно проклятый гад Портнов забрал на виселицу нечто держащее Лабуткина на земле и унёс на небеса, а ему оставил надобность искать земное бремя заново, чтобы удержаться и не улететь.

Он смотрел в маленькое окошечко радиоприёмника, за которым виднелась накрученная на барабан бумажная лента с названиями городов. Шаболдин объяснил, что переключатель диапазонов откалиброван на частоты передающих станций, но Лабуткин видел только города – Берлин, Горький, Братислава, Париж, Алма-Ата, Будапешт, Одесса, Вильно, Бреслау, им. Коминтерна, Сталинград, Днепропетровск, Лахти, Тифлис, Лондон. Он думал, что знает, что там есть какая-то жизнь, более яркая и блестящая, но не чувствовал в ней никаких преимуществ перед своей.

Жизнь была везде, во всех этих удивительных городах на шкале, и даже на Пороховых, но вокруг себя самого и – самое печальное – перед собой Лабуткин жизни не чувствовал.

Будущее представлялось ему безрадостным.

С воровским промыслом их всех обязательно заметут, а без промысла будет нечем питаться. А потом? Что будет потом, даже если не поймают и денег хватит надолго?

Деньги у Лабуткина были. Впервые он не ощущал в них недостатка. Зелёный нашёл нового возчика, колониста Бауэра из Янино, и сбывал краденое с ним. Деньги будут, но как дальше жить? Без руки Лабуткин чуял себя стремительно дряхлеющим. Он только стал мужиком, как начал превращаться в старика. Портнов указал, что может быть дальше.

Как волк, окружённый лентой с флажками, Лабуткин чувствовал себя затравленным жизнью.

Маленький мальчик спал, а его стареющий двадцатитрёхлетний отец разглядывал названия диковинных городов в краденом приёмнике, где хранил орудие убийства, и старался не думать о будущем.

41

Частыми сетями

К концу марта наступила оттепель, вместо снега полили дожди. Постовые милиционеры мокли как курицы. Омытый небесною влагой Ленинград пребывал в своём обычном состоянии. Ночь, улица, фонарь, аптека. Плачет девочка в наркомате. Улица корчится безъязыкая. Кутаясь в жалкое пальтецо, с ножиком наперевес чёрт решает интерес. Звенит разбитое стекло. Где-то далеко орёт пьяный. К служебному оружию тянется рука врага. Спину колет финка. Покойно.

Тяжелораненого милиционера на углу Малого и Плуталова обнаружил дворник. Постового доставили в больницу и прооперировали. Глубокое проникающее ранение повредило левое лёгкое. Совали клинок под лопатку, только до сердца не дошли. Милиционер потерял много крови, но теперь его жизнь была вне опасности.

Напали с целью завладения оружием. Забрали наган и патроны.

Нападение было дерзким, жестоким и глупым.

Ссученные урки не знали, что сказать. Все информаторы кивали на гастролёра.

Сходились во мнении, что орудовал приезжий.

Которому срочно понадобилось пустить в ход огнестрельное оружие, если он пошёл на серьёзный риск ради его добывания.

Милиционер ещё не пришёл в сознание, и дать показания не мог. Большой необходимости в них не было. Они вряд ли бы ускорили поимку нападавшего, потому что горком Ленинграда приказал милиции пройтись по малинам частой сетью.

Колодей вернулся с оперативного совещания как натянутая струна.

– Преступники захотели попробовать нас на прочность. Партия приказала дать категоричный ответ обнаглевшему уголовному миру. Сейчас по месту работы мобилизуют состав Бригадмила. Его собирают в спорткомплексе «Динамо». Мы выдвигаемся туда и на месте распределяемся по группам захвата. Получаем в усиление бригадмильцев и выезжаем по адресам – чердаки, подвалы, притоны, общежития городского пролетариата и дома колхозников. Производим проверку документов и общий досмотр вещей и помещений. Всех подозрительных лиц задерживаем. Автопредприятия Ленинграда предоставляют нам транспорт. Ищем револьвер системы «Наган», номер 25714. Проверку граждан не выпускаем из вида, выясняем, почему не на работе. Тунеядцев задерживаем. Будем ставить на место криминальный элемент.

Общегородская операция начиналась в большом спортивном зале. К дальней стене были приставлены щиты