Парень не промах - Юрий Фёдорович Гаврюченков

за этот якорь, образ Соньки Мармеладовой навсегда встал между ними. Теперь в разговоре с Виолеттой он не мог не думать о дистрофичной девке с Сенной площади.

Она запомнилась ему лучше близкой и горячей девушки.

Случайную шлюху Васе было жалко, а любимую красавицу из обеспеченной семьи – нет.

Даже Валентина Телятникова казалась ему ближе.

Это случилось на следующий день после малины. Потом была поездка на двойное убийство в лес. Выезд на место преступления изменил Васю. То, что перевернуло его нутро на Сенной, теперь укрепилось. Панов по-настоящему ненавидел убийцу всех этих людей. Он клял себя, что не нашёл мастерскую.

Опер Панов переживал личную ответственность.

– Ты как будто постарел за неделю, – прошептала Виолетта. – Что с тобой случилось, милый?

С такой чуткой девушкой Вася сталкивался впервые и слегка терялся. Он выдавил, глядя на трюмо:

– Откуда у тебя эти карты?

– В маминой книге нашла. Зачем-то хранила. А я думаю, чего лежать?

– Знаешь, что они значат?

– Просто карты.

– Карты…

– А ты знаешь?

Вася хмыкнул.

– Я к гадалке не ходила. Не люблю гадать. Люблю действовать! – Виолетта схватила его за плечи, нависла над ним и впилась в губы.

* * *

– Вас повысили? – спросил Зимушкин.

Они ужинали в ярко освещённой гостиной. Королева Марго разогрела стряпню домработницы, и теперь они собрались за столом. Вася с Петром Петровичем ели, поскольку оба проголодались, а Виолетта из деликатности разминала картофелину вилочкой и по крохам отправляла в рот.

Пётр Петрович свыкся с Васиным частым присутствием и выражал к нему всяческую благорасположенность. Вася начинал прозревать торжественную речь регистратора ЗАГСа и не имел ничего против. В атмосфере невыраженного согласия проходили их совместные, почти семейные вечера.

– Почему вы так считаете? – вежливо поинтересовался Вася, насторожившись.

– Оружие сменили. Раньше ходили со здоровенной кобурой, револьвер из-под пиджака торчал, а сейчас – с маленькой плоской, как все чиновники.

– Чиновники? – проницательность в их семье была качеством наследственным, но в области суждений у отца кругозор был куда шире, чем у дочери.

Только в его присутствии Вася вспоминал, что в детстве она выбрала себе имя Ариадна.

– Их недавно довооружили такими вот маузерами, – объяснил Пётр Петрович. – Для защиты от бандитизма.

«У всех чиновников. У всех…» – Васе представилось одинокое убожество человека, начиняющего шариками стреляные гильзы, тогда как пистолеты и патроны щедро раздаёт государство. Каким же изолированным от общества должен быть человек? Возможно, инвалид…

– Опять о работе? – спросил Зимушкин.

– Нет! – встрепенулся Вася. Мысли вылетели из головы и рассеялись. – Какая работа!

Пётр Петрович вежливо улыбнулся и продолжил:

– Мне такой недавно выдали вдобавок к браунингу, но я не ношу. Поэтому грабители, к счастью, его не нашли, – упреждая Васины мысли, добавил Зимушкин.

Под рубашкой Вася облился холодным потом. Перед мысленным взором развернулась ошеломляющая перспектива: гопники отнимают у Петра Петровича выданное государством оружие, а Вася тщетно пытается выудить пистолет обратно у Захара; у него не получается, маузер продают налётчикам, которые пускают его в ход, их ловят и на суде оперуполномоченный Панов становится соучастником тяжкого преступления.

Зимушкин этого не заметил и с иронией улыбнулся:

– И вообще вы заметно возмужали за последние дни. Раньше были серьёзным молодым человеком, а сейчас стали решительным мужчиной. Такое бывает после повышения по службе.

– Нет, пока не повысили, – пробормотал Вася, глядя на Ариадну.

Зимушкин мог вогнать в краску, как при первой встрече.

– Значит, скоро наградят.

Вася вспомнил карту Таро с молодым человеком, демонстрирующим медаль со звездой. «Как оно у них всё тут в доме взаимосвязано», – думал он.

Королева Марго смотрела на него и видела Панова будто насквозь.

Вася с трудом оторвал от неё взгляд и обратил на Петра Петровича.

– Я не могу сказать.

– Он сжёг Вяземскую лавру со всеми бандитами, – просветила отца Королева Марго.

Вася ей об этом не говорил!

– Вот как? – сдержанно удивился Пётр Петрович и застыл над тарелкой со столовыми приборами в руках, ожидая от сотрудника уголовного розыска увлекательных подробностей.

– До поры, до времени, – добавил Вася.

37

Техника на грани фантастики

Забав у Дениски прибавилось. Раньше в его жизни были мама, папа и бабушка. Потом он открыл для себя кота. Потом завёлся поросёнок, он был даже лучше кота и почти как бабушка. А потом папа принёс красивый ящик и привёл дядю, с которым сел в денискиной комнате. Это было так увлекательно, что Дениска присоединился к ним. Папа взял его на руки и помог трогать ящик, а дядя что-то говорил, и голос у него был тёплый.

– Оба-на! Где такой надыбал? – добродушно гудел Шаболдин.

– С дела, – сказал Лабуткин.

Он приподнял под мышки Дениску, чтобы тот мог дотянуться до приёмника.

– Ништяк прибор, – Шаболдин разглядывал ящик с восторгом, как дитя.

– Разбираешься?

– Только в магазине видел, зато в журнале читал, – авторитетно заявил Шаболдин.

– И чего пишут?

Лабуткину самому стало интересно, что он такое диковинное украл.

– Это новейший советский радиоприёмник! Экранированный. Четырёхламповый. Сетевой, третья модель, – торжественно произнёс Шаболдин. – Его в прошлом году начал выпускать московский электромеханический завод имени Серго Орджоникидзе. Их ещё мало продают, и стоят они, как я не знаю что.

Лабуткин загордился. «А подельники-то ушами прохлопали», – обрадовался он и решил Зелёному ничего о ценном приёмнике не говорить.

– Давай, заводи шарманку, – сказал он.

– Так не услышим ничего. К нему репродуктор нужен. Я у тебя где-то видел.

– Есть такой. Над окном возьми.

В избе Лабуткиных была радиоточка, но чёрная тарелка прекратила издавать звуки и висела над столом сборником пыли. Оживить атмосферу в доме музыкой и новостями показалось таким заманчивым, что Лабуткин сгрёб радиоприёмник в мешок, запоминая, какие провода куда подсоединяются.

Шаболдин сходил и вернулся с репродуктором.

– Я в розетку потыкал, что-то он у тебя не фурычит. Или это радиоточка сломана?

Лабуткин помнил, что репродуктор хрипел, а потом замолк, хотя оставался воткнутым в радиорозетку.

– Чёрт его разберёт. А что в нём может поломаться?

– Контакт какой-нибудь отошёл.

Шаболдин повертел в руках чёрную тарелку и кивнул сам себе крупною своей головою вверх-вниз в знак согласия с самим собою.

– Ну вот. Проволочка отошла. – Шаболдин достал складной нож со множеством инструментов, подцепил ногтём плоскую отвёрточку. – Хорошо, что на виду, а не где-нибудь перегнулась в середине провода. Ищи её там свищи.

Лабуткин подкинул сынишку на коленке.

– Провод. Скажи «провод».

– Повод, – обрадовался Дениска. – Повод. Повот!

– Быстро схватывает, – одобрил Шаболдин.

– А у тебя что там с этим самым Бригадмилом? – как бы невзначай спросил Лабуткин. – Митька говорит, ты до начальника поднялся.

– Митька – трепло, –