Парень не промах - Юрий Фёдорович Гаврюченков

же вместе. Мы друзья. Зачем тебе ломать судьбу? Ты знаешь, что про все твои дела рассказали кореша? Они означили, они и подтвердили. Договори сейчас про смычки и поступки. А суд учтёт в последний раз. Выйдешь сейчас на свободу под условным сроком.

Отвечаю тебе!

– Жизнью? Матерью клянёшься? – брызнул по-пацански в лицо Захар.

– Клянусь, – сказал оперуполномоченный Панов.

Виталий Захаров отвёл взгляд на стену и долго молчал. Потом обернул к Панову лицо своё и произнёс обдуманное:

– Вот кто нас сдавал. Зря мы Штакета трюмили.

Вася немедленно возмутился:

– А Коробок знаешь сколько про тебя наговорил?

– Коробок – мелкий, с нами был, при мне начинал и на бабкиных сундуках поднялся.

Панов выслушал.

– Ни за хвост собачий, – прибавил Виталик. – Сам на общак отнёс долю жирную, и воры его поставили над нами.

– За родную? – спросил Вася.

– За родную.

– И пацанам поровну – родная была бабка или нет?

– Да всем тут поровну, кто с ворами ходит. Кто в сторону шаг, с того сразу спросят. Сам же видел.

Василий Панов помолчал.

– Вам действительно хотелось Штакета забить?

Захаров мотнул головой.

– Нет, страшно было. Мне и сейчас страшно. Перед тобой.

– А ведь так хорошо сидели, на дровах, – напомнил Панов.

Он хотел дать ему закурить, но понял, что момент профукан, и только вынул портсигар.

Вася забрал его из комнаты вещдоков для лучшего общения с гопниками, а потом забыл о нём.

– Хочешь курить? – спросил он.

– Давай, – сказал Виталик.

Вася со скрипом раскрыл незнакомый портсигар и предоставил небольшой запас «Братишки», который сам не успел скурить до допроса.

Они сунули по мундштуку в зубы. Вася пошарил в кармане коробок, но Захар мигом выудил пару спичек.

– Угощайся, мент.

Чиркнул о подмётку, прикурили.

– Ты действительно в переплётном цехе работал?

– Нет. Для отвода глаз тебя завёл. Чтобы блатные поверили.

– Жаль, – сказал Захар и длинно затянулся. – Я бы хотел работать у тебя. В подвале. Среди бумаги и клея. Мне так там понравилось!

Вася почему-то вспомнил о Королеве Марго и захотел убежать отсюда.

– Жил бы, – сказал Вася, затягиваясь папиросой. – Семью бы завёл.

В комнатке царила тишина.

– Захар, давай, – взмолился опер Панов. – Кто был со Старолинским в сламе? Скажи, и ты тотчас же уйдёшь отсюда домой, и к тебе не будет больше никаких претензий. Выложи на протокол, следователь тебе поверит. Я обещаю. Смягчишь приговор и получишь условный!

Захаров горько усмехнулся и плюнул на пол длинной горючей, тягучей струёй.

Оперуполномоченный Панов молчал, знал, что в коридоре поджидают его результата следователь прокуратуры и хозяин кабинета Соболев.

Почти не дыша, твёрдый как гранит, подследственный выпрямился.

Панов такое уже видал.

– Не успел я в армию убраться, – проронил Виталик, и атмосфера в комнате переменилась. – Мне перед арестом повестка пришла.

– Значит, не судьба, – сказал опер Панов. – Будешь сидеть в тюрьме. Если бы не косорезил, бегал бы в армии. Ты на месяц раньше не мог родиться, или подождать с гопничеством малость?

– Предатель, – процедил сквозь зубы Захар.

– А ты думал, поговорка «Сегодня кент, а завтра мент» на пустом месте выросла?

– Сука ты. Легавый.

Виталий Захаров отвернулся и приугрюмился. Говорить с ним стало не о чем. Опер Соболев вошёл и молча наблюдал за ними.

Вася покинул помещение.

* * *

После работы Вася не поехал домой. И к Виолетте не пошёл. Когда заводчане потянулись по норам, Вася сел на трамвай и отправился на Правый берег. С пересадкой он добрался до Зиновьевской улицы, заскочил в рюмочную и нашёл там контингент, который завернул со смены опрокинуть стопарик сердитого, прежде чем предстать пред очи дражайшей супруги, тёщи и сопляков-троечников. За стойкой ворочался толстый буфетчик в белой рубашке и чёрном фартуке. В клетках скакали канарейка и щегол. Слоями висел синий дым. Мерно гудели работяги.

Оперуполномоченный Панов давно их не видел и очень им обрадовался. Сейчас он желал побыть в уютной прокуренной атмосфере и выпить. В брючном кармане грелся маузер, а в пиджаке – удостоверение. Без них, по настоянию Колодея, Панов теперь не ходил.

С порога он узрел знакомую личность. Личность скучала за столиком в притягательном одиночестве.

«Не арестовали? – удивился Вася. – Какая удача».

Он заказал рюмку водки и две кружки пива. Усатый буфетчик отсчитал сдачу. Вася взял посуду и принёс к столу.

– Не занято?

– Малой? – Мутный Глаз ждал его, тоже заметив с порога.

– Здорово. Как сам?

– Всё путём, как видишь. С работы?

– Ага, отработали на славу, – Вася двинул ему крухан. – Угощайся.

– А водку? – немедленно спросил Мутный Глаз.

– Водку я сам.

Вася открыл пасть, опрокинул в неё сотку, проглотил, как на малине, подождал, чтобы водяра устаканилась, и только потом выдохнул.

– Ты где так пить научился, малой? Раньше за тобой не примечал.

– Работа научила, – сипло изрёк Вася и заполировал пивом.

Мутный Глаз покивал и, к васиному удивлению, не спросил, почему работа в переплётной мастерской может быстро изменить человека.

Зато Вася настроился поболтать. После разговора с Виталиком ему было о чём спросить у Мутного Глаза.

– Как тут, на раёне? Что слышно?

– Соскучился?

– Заехал проведать.

– Вона как, – протянул Мутный Глаз. – Вязы тут у нас.

– В смысле?

– Пацанов повязали, с которыми ты куролесил. Слыхал?

– Про Захара – да, – честно признался Вася.

– А про пожар на Сенной?

– А то! Об этом весь город знает. – Вася взялся за ручку, Мутный Глаз тоже, они стукнулись круханами и отхлебнули, будто отмечали значительное событие. – Про убитых в лесу знаешь?

– С «Промета» которые?

– Не, деревенские. На той неделе, второго числа, грохнули. Мужа и жену, – перед мысленным взором возникло окровавленное лицо с мертвенной кожей. Васю замутило, и он поспешно добавил: – Вечером со станции шли. В лоб пальнули. Как тогда, в сентябре. Говорят, один в один.

– Про этих не слышал, – заинтересовался Мутный Глаз. – Что ещё говорят?

– Говорят, что какой-то охотник завёлся. Истребляет людей почём зря.

– Ты патронов-то раздобыл?

– Не сподобился. Можешь помочь?

– Не имею такой возможности, – поводил подбородком Мутный Глаз. – Сейчас легавые трясут все рынки, не слышал?

– Не интересовался, – проронил Вася и подумал: «Должны ведь нахлобучивать подпольный сбыт. Странно, что распоряжение до нас не довели. Или не было никакого распоряжения?».

А пьяница ему вешает лапшу на уши.

– Значит, не судьба покамест дырки в людях сверлить, – и Вася зловеще оскалился. – Потом уляжется, займусь делом.

Мутный Глаз многозначительно покивал и отвесил:

– Так тебя и запомнят – Переплётчик со шпалером.

– Некому запоминать, – усмехнулся Вася в кружку. – Все на кичу заехали.

– У тебя шпалер на кармане?

– На кармане, – легко признался Вася.

– Боишься?