Поселок Тихий - Марина Серова

и лопнул еще. — За шторку просунулась рука с куском розового мыла. — Я тебе вот мыльце твое принесла, вкусненько так пахнет. С лепестками роз. Ты так много его купила, целую коробку, хорошее, наверно, да? Можно я себе тоже возьму?

— Все забирай, — буркнула я и смирилась с тем, что сегодня придется благоухать местными ароматами.

Чтобы как-то выпустить раздражение от своей беспомощности, я принялась намыливать и тереть себя с головы до ног. Как будто это была не водная процедура, а наказание. Или попытка привести себя в чувство и убрать лишние мысли, которые так мешали мне найти правильный путь в этом расследовании.

Давай, Иванова, соберись. Сосредоточься на конкретных фактах. Хватит мотаться по району, следить то за этим обезумевшим Коробовым, то за дамочкой в шляпе. Думай об уликах: как они оказались в Тихом? Браслет Кристины, сумочка Любы — их нашли на участке в радиусе пяти километров! Это неспроста! Значит, девушки были здесь, в Тихом, а не в Горках. Так, рассуждай дальше. Браслет не мог слететь с руки девушки во время встречи Коробова и Кристины у озера. Ты своими глазами видела его на ней, когда везла девчонок до станции. Не рассматриваем версию, что она уронила его в твоей машине. Тогда что остается? Что Кристина вернулась опять в поселок в тот день? Хорошо, предположим, это так. А Люба — откуда ее сумочка здесь? Значит, кто-то отнял у девушек ценности — сумку, браслет, — а потом привез их в Тихий. Точно! Местный житель занимается воровством в Горках, промышляет подальше от дома в многолюдном месте, чтобы слиться с толпой. Он обокрал или ограбил девушек, вернулся домой в поселок Тихий и выкинул ненужные вещи. Хотя странно, все-таки браслет серебряный, его можно было бы и продать».

От мыльной пены щипало глаза, из бруска лезли какие-то странные на ощупь ошметки и прилипали к коже. Чертово мыло, чертова королева в шляпе! Еще, как назло, закончилась теплая вода в резервуаре, закрепленном на балке. Пришлось звать на помощь Светку, которая принесла мне ведро с холодной водой.

— Тань, чайник вот через десять минут нагреется и разбавим. — Она захихикала: — Ты чего, с деньгами уже моешься? Начиталась про эти ритуалы денежные, да? Фигня это все, не работает. Я и кошельком на луну трясу, и на зарядку его ставлю, а все равно работать приходится как конь.

Я разлепила глаза:

— Какими деньгами? Это лепестки роз же, в мыле этом дурацком. Фермерское мыло ручной работы, местного производства.

Светка протянула руку и отлепила от моего плеча крошечный разноцветный кусочек:

— Не похоже на лепестки роз, больше на мусор. Что-то тут начиркано, не разберу. — Светка уткнулась носом в цветной огрызок. — Сос, полиция. Чушь какая-то. Кажется, Таня, все-таки местные эти фермеры тебя обманули, подсунули мусор, а денег взяли как за розы.

— Плевать! — прорычала я и ухнула на себя поток ледяной воды.

В голове будто молния вспыхнула, меня обдало ледяным пламенем, от которого перехватило дыхание. Сердце пропустило удар, а потом кровь вскипела внутри и будто что-то щелкнуло в голове. Картинки, разрозненные детали, разные концы от нитей вдруг собрались в яркую и четкую картинку в моей голове. Все стало таким ясным, будто смотришь через специальное стекло.

— Мыло, деньги! — заорала я и, схватив полотенце, кинулась на веранду.

От моего вида Глеб выронил из рук бутерброд. Я бы тоже была в шоке на его месте, когда на летнюю кухню влетает с диким криком «Деньги!» полуголый, мокрый с головы до ног частный детектив. И принимается с усердием маньяка кромсать кухонным ножом на тысячи кусочков куски мыла в нарядных, аккуратных упаковках.

Но я нашла то, что искала! На каждом крошечном обрывке денежной купюры номиналом в пятьсот рублей были выведены размывшиеся, потекшие надписи чем-то темным, похожим на уголь: «СОС. Полиция».

— Пятьсот рублей, мне надо пятьсот рублей! — взвыла я. — И халат!

— Бери тысячу, не надо сдачи!

Светка была готова на все, лишь бы я пришла в себя. Потом она призналась, что в тот момент решила, что я немного рехнулась от напряжения в тяжелом деле, которое никак не могла раскрыть. И у меня приступ безумия.

Но Глеб уже протягивал мне нужную купюру:

— Вот, берите. А скажите, что вы купить хотите? Может, я в магазин сгоняю, а то вы… у вас… голова… мокрая. — Вежливый Глеб не стал говорить вслух, что я собираюсь куда-то бежать с деньгами и ножом в одном полотенце.

Вот только, получив купюру, я сразу успокоилась и затихла. Положила ее перед собой и начала собирать из разноцветных кусочков, найденных в мыле, пазл.

В молчании прошло минут двадцать, Светка с Глебом переглядывались между собой, совещаясь без слов, не вызвать ли мне психиатрическую бригаду. Пока я наконец не собрала воедино все кусочки и не объяснила им, что произошло.

— Это она — шляпа! — Я ткнула в купюру пятьсот рублей, которую собрала из крошечных частей в странных надписях.

Светка устало кивнула:

— Да, хорошо, шляпа. А теперь надевай штаны и поедем в Тарасов. Я больше не могу здесь находиться. Вода тут, что ли, плохая, Иванова совсем головой поехала.

Глеб закивал:

— Я сразу предлагал обратиться к журналистам на телевидение. Сейчас бы Любочка уже нашлась.

Но я замотала головой: не надо в Тарасов, не надо на телевидение, я сама разобралась. И ушла в свою комнату, чтобы принять хоть какой-то приличный вид. Я слышала, как Светка с Глебом зашептались на веранде:

— Ну и что делать? Она же все, чокнулась с этими пропажами. Надо в Тарасов ее везти. А как? У меня прав нет.

— Давайте врача сюда вызовем, — предложил Глеб.

— Ага, он сразу в психушке закроет до конца жизни. Может, ее еще можно вылечить, есть надежда.

— Надежды там как раз не было! — объявила я им, возвращаясь на веранду уже одетая в легкий летний костюм — льняные шорты и рубашка в легкомысленных бело-зеленых цветах.

Конечно, не белый шелк и шляпа, но тоже вполне себе стильный наряд.

Глеб со Светкой напряженно ждали, что я еще ляпну.

— Но была Люба, Кристина и Валентина. А до них были бомжи из Тарасова.

Лица у моих приятелей были такие удивленные, что я решила объяснить все подробно, а то и правда вызовут мне психиатричку. И это будет уже второй попыткой за сутки, нехорошая тенденция, наверное пора отдохнуть после этого расследования.

— В общем, рассказываю подробно свою версию событий. Может, где-то ошибусь, но только если в мелочах. А для доказательства основной картины