"Зарубежный детектив 2026-22". Компиляция. Книги 1-14 - Котаро Исака

Когда я добрался до дома номер тринадцать по Балаклава-роуд, он встретил меня пустотой и молчанием. Торопливо нацарапанная записка, засунутая в дверцу духовки, гласила, что Глория должна навестить заболевшую мать. Слово «должна» было три раза подчеркнуто. И еще было написано, что дети отправились в зоопарк с «очень приличными» школьными друзьями.

Принять такое решение было не просто для Глории. Она знала, что я полностью доверяю ей детей. Ее родители не в восторге по поводу наших домашних порядков. И меня отнюдь не радовал тот факт, что мать Глории всего на три года старше меня. Вот так обстояли дела!

Воскресный ленч для англичан моего поколения — священный ритуал. Садиться за стол обязательно надо дома. Если повезет, пойдет дождь, что избавит вас от необходимости работать в саду. Вы удобно расположитесь у зажженного камина, попивая аперитив по своему выбору. Если вам захочется отдать должное умственным упражнениям, можете перелистать воскресные газеты, убедившись, что в них нет ровно никаких новостей. В назначенное время в присутствии радостно взволнованной семьи вы нарезаете тонкие ломтики поджаренного мяса и раскладываете, при желании, капусту, вареный картофель и йоркширский пудинг. Вы делите их неравными порциями между членами семьи в соответствии с их аппетитом. Наконец такая же судьба постигает вкусный десерт в сопровождении взбитых сливок. Потом вы можете позволить себе пойти подремать.

Что бы ни говорили немцы и прочие, я, при всем своем пристрастии к иностранной пище, иностранным отопительным системам, иностранным машинам и иностранным учреждениям, в том, что касалось воскресного ленча, был англичанином до мозга костей.

Поэтому я столь огорчился при мысли, что мне придется есть холодную ветчину и салат, которые оставила Глория. А посему я взял машину и отправился к Альфонсо — в маленький итальянский ресторанчик в Уимблдоне. После того, как мы угостили там детей «кози фан тутти», хозяин получил звание Дон Альфонсо. Альфонсо — испанец и, хотя энергично внедрял в Уимблдоне итальянское меню, не был так глуп, чтобы полностью отказываться от британской кухни. Тем более в час воскресного ленча.

Заведение Альфонсо было переполнено шумной публикой, которая не подозревала, что ленч у домашнего очага — незыблемая английская традиция. Под ногами крутилась масса детей, две витрины со сладостями ждали осады и разграбления. Из динамика доносились скрипучие звуки песенки «Воларе» в сопровождении мощного гитарного аккомпанемента. Она повторялась каждые тридцать минут.

— Рекомендую «Арагосту фра Дьяволо», — посоветовал Альфонсо, наливая мне в стакан белого вина и поворачивая бутылку, чтобы я мог увидеть выразительную наклейку. — Выпейте! Выпейте! И вы почувствуете себя как дома, мистер Сэмсон. — Только самые ненаблюдательные из посетителей могли принять Альфонсо за итальянца, хотя он на самом деле прожил в Риме восемь лет. Его раскованное, без излишней щепетильности умение обаять клиентов скрашивалось легкой меланхолией, свойственной уроженцам Иберии. — Есть лобстер, сваренный в белом вине с томатом. Поистине объедение, — убедительно добавил он.

— Лобстер мороженый? — осведомился я. Альфонсо помогал одному из своих новых официантов справиться с ломтиками копченой колбасы, которые рассыпались по металлическому подносу. Тот чуть не выронил его. Только потрясающее самообладание удержало Альфонсо от того, чтобы не бежать через обеденный зал.

Он повернулся ко мне, и его удивление сказалось лишь в реплике:

— А вы считаете, что я ловлю их в муниципальном бассейне в Уимблдоне? Мороженые ли они? Конечно. Мороженые.

— Я не люблю мороженых лобстеров, — сказал я ему. — И вообще не люблю ничего, что называется «Дьяволо».

Пуфф! У него перехватило дыхание.

— Что с вами случилось утром? Встали не с той ноги?

— Я не вставал, поскольку не ложился. Всю ночь провел в проклятом самолете.

Теперь мы оба наблюдали за неуклюжим официантом с огромной разливательной ложкой, который, наполнив ее подливкой, путешествовал вокруг стола. Случилось подлинное чудо: он не пролил ни капли. Альфонсо перевел дыхание и сказал:

— О'кей, о'кей, о'кей. Прошу прощения, что поинтересовался. У меня еще есть это вино. Хотите, я попрошу шеф-повара приготовить вам половинку прекрасного лобстера без соуса чили? Только чуть растопленного масла.

— Разве можно есть замороженного лобстера без чили? — спросил я.

— О мой дорогой! Мой дорогой! Вы без своей обаятельной спутницы. Вот в чем беда. Не из-за того ли у вас так испортилось настроение?

— Настроение у меня не испортилось, я просто явился к вам поесть.

— Что-нибудь очень легкое, — сказал он. Он всегда так говорил, даже если собирался предложить свинину с картофельным пюре. Я это знал точно, потому что он неизменно предлагал мне данное блюдо, и я соглашался. — Рыбу. Прекрасную свежую рыбу, тушенную с оливками. И зеленый салат. А начать надо с порции ризотто.

— Хорошо.

— А графинчик этого вина?

— Вы с ума сошли, Ал? Всем известно, что в итальянских ресторанчиках такое пойло приготовляется в сарае на задах. Может, это и настоящее вино, но все же я предпочел бы бутылку с пробкой.

— Вы циник, мистер Сэмсон, — сказал он.

— И к тому же параноик, — добавил я. — Все так считают.

Я ел в одиночестве, наблюдая, как мои соседи, напиваясь, становятся более шумными. Когда я пил кофе, подъехал маленький желтый «мини». Он нашел место припарковаться сразу же у входа и точно вписался в проем, хотя одним колесом и заехал на тротуар.

Глория ворвалась в зал ресторана с веселой энергией снежного вихря: она не размахивала руками и не кричала, но можно было ручаться, что все проводили ее глазами; может, именно это я и находил в ней столь привлекательным. В ней было все, что не дано мне. Она повисла у меня на шее и от души поцеловала.

— Я жутко проголодалась, дорогой, — сказала она. — Как в Калифорнии? — Еще один поцелуй. — Ты там плавал? — Альфонсо принял ее пальто и подвинул стул. — Я не опоздала перекусить, Альфонсо, дорогой? — спросила она у него.

— Как я могу