Невеста была в черном. Черный занавес - Корнелл Вулрич

Ночные твари начали крадучись появляться в поле зрения. Синие тени, похожие на осторожно сжимающиеся пальцы, медленно поползли из-под деревьев в сторону Таунсенда. Они становились все гуще, приближаясь исподволь, когда за ними не наблюдали пристально, в ином случае притворно цепенея. Сначала – лазурные, едва различимые в еще ярком свете дня. Затем – темно-синие, словно чернила, медленно растекающиеся по травинкам и окрашивающие их от корней до кончиков. Наконец, стоило бдительному солнцу сомкнуть веки, закрыв свой красный глаз, они освободились и почернели, показав свой истинный цвет.

Одна, самая длинная и смелая из теней, словно деятельная воля, пытающаяся настичь его, заманить в ловушку прямо здесь, рассекла тропу, приближаясь замысловато и коварно, как скользкое щупальце осьминога. Таунсенд поспешно отдернул ногу, как будто тень была чем-то зловещим, обладающим собственным разумом. Он уставился на нее с холодным недоверием, и ему показалось, что она разочарованно трепещет, словно змея, чей выпад не достиг цели.

Ночь. Вот она, ночь – маленький черный мазок, нанесенный кистью поперек парковой дорожки. Ночь – время страха, время врага.

Пора выбираться отсюда. Он захотел окружить себя стенами, зажечь свет, закрыть двери. Трепеща от осознания незримого, он встал и двинулся по извилистой дорожке сквозь сумерки. Он шел как взрослый человек – медленно и с достоинством, – но ощущал себя заблудившимся ребенком, который пробирается сквозь пугающие заросли, населенные гоблинами. Вместо скрещенных пальцев его единственным талисманом стала зажженная сигарета.

4

Ему не нравилось дурачить Вирджинию. Он хотел ей обо всем рассказать. Несколько раз он чуть было не сделал это, но все время сдерживался: было бы ужасно огорошить жену такой новостью, особенно учитывая, что опасность была зыбкой, бесформенной. Хватит с Вирджинии неприятностей. Она и так три года терпела их последствия. Глядя на жену через обеденный стол, он видел на ее лице следы всего, что ей пришлось вынести. Ее глаза были печальны. И она все еще не смеялась так, как до его исчезновения. Нельзя пройти через нечто подобное и остаться прежним.

Поэтому Фрэнк ничего ей не сказал. Пусть наслаждается покоем, пока он у нее есть.

А потом случилась беззвучная вспышка, от которой как будто засияло столовое серебро и блестящие тарелки на столе: это было внезапное осознание обновленной опасности, по какой-то причине до сих пор ускользавшей от него. Его нынешний адрес, имя и прочие сведения хранились в картотеке конторы, где он работал, и получить их мог кто угодно, обратившись с самым обычным запросом.

Он ни разу не подумал об этом, пока сидел в парке на протяжении многих часов и смотрел в пустоту. Словно страус, зарывший голову в песок и позабывший о том, что ветер треплет перья в его хвосте.

Итак, вот каким будет неизбежный следующий этап. Мужчина с агатовыми глазами уже нашел здание, в котором он работал; это случилось сегодня. Завтра он отыщет нужный этаж. Потом – правильную дверь. И без усилий добудет домашний адрес Таунсенда. Преследователь рывком преодолеет расстояние, на которое успела отдалиться жертва, и настигнет Фрэнка прямо здесь. Сбежать без труда не получится. Рядом Вирджиния. В этой квартире он скован по рукам и ногам.

Таунсенд просто отсрочил неизбежное, выиграл день, в лучшем случае два.

Возможно, время еще есть. Время – союзник всех испуганных созданий с тех самых пор, как в мире появился страх. Может быть, удастся убедить контору утаить его адрес, защитить его.

Он бы все отдал за возможность сделать это прямо сейчас – покончить с этим и почувствовать себя в безопасности, прежде чем лечь в постель и попытаться заснуть. Но Таунсенд знал, что всю ночь будет ощущать, как незримая погоня продолжается каждую секунду, пока он лежит, воображая, что защищен. Придется дождаться утра, чтобы связаться с ними; после шести в офисе уже ни души. Если бы только он подумал об этом вовремя, у него было бы целых полдня, чтобы решить вопрос, а не бездельничать в парке. Таунсенд метался туда-сюда, словно от этого ночь могла истрепаться, как ковер под ногами. Но вечерние четверть часа пролетели не быстрее, чем если бы он спокойно сидел в кресле, и Фрэнк понял, что своей тревогой лишь расстраивает Вирджинию.

Оставалась одна надежда: если он не попадет в контору ночью, чтобы обезопасить себя, значит, и его неутомимый противник не сможет добыть никаких полезных сведений.

Утром, открыв глаза, он сразу вспомнил – отложенный приказ из вчерашнего дня вспыхнул, как луч света, когда впервые открываешь дверь в темную комнату.

«Надо поскорее им позвонить, добраться до них раньше, чем это сделает он!»

Таунсенду не терпелось допить кофе, схватить шляпу и уйти.

–Но ты не опаздываешь, – попыталась успокоить его Вирджиния. – Сегодня ты даже на пять-десять минут опережаешь свой обычный график.

Он бросил ей полуправду через плечо:

–Я знаю, но мне еще нужно сперва кое-кому позвонить!

Для этого понадобится телефон-автомат за углом. По иронии судьбы в первый раз он позвонил слишком рано. Ему не ответили.

Он остался у аппарата, дрожа и барабаня пальцами. Затем опять начал набирать номер, и на этот раз в трубке послышался знакомый голос телефонистки.

В ее тоне чувствовалась легкая скованность. Не в словах, а в том, как она стояла, если можно так выразиться – как будто еще не успела снять шляпку и склонилась над коммутатором, перегнувшись через ограждение, вместо того чтобы спокойно сидеть на своем рабочем месте.

–Алло. Это ты, Беверли? Говорит Фрэнк Таунсенд.

Ее голос смягчился до интимной теплоты, предназначенной для коллег.

–О, привет. Что с тобой вчера случилось, Фрэнк? Я заметила, что тебя не было на месте. Надеюсь, ты не заболел?

–Я больше не приду, Бев, – сказал он.

–Ах, мне жаль это слышать, Фрэнк, – воздохнула она. – Мы все будем скучать. Босс уже знает?

–Отправлю ему письмо, – сымпровизировал он.

–Что ж, удачи тебе, Фрэнк. И в любое время, когда будешь поблизости, заходи поздороваться. Ты же знаешь, мы всегда будем рады тебя видеть.

Он сказал:

–Послушай, Беверли, я хочу, чтобы ты кое-что для меня сделала, хорошо?

–Конечно, Фрэнк.

–Пожалуйста, ни при каких обстоятельствах не сообщай мой домашний адрес. Я имею в виду – просто на случай, если кто-нибудь случайно поинтересуется. Я не намекаю, что кто-то обязательно это сделает… – Он добавил эту фразу для большего правдоподобия. – Но на всякий