Кровавые деньги - Фергюс Хьюм

– Надеюсь, Гарвингтон не окажется соучастником, – поежившись, сказала Агнес. – При всех его недостатках он все-таки мой брат.

– И глава семьи Ламбертов, – серьезно добавил ее муж. – Я сделаю все, чтобы спасти имя семьи от позора.

– Как печально заканчивается наш медовый месяц.

– Пусть это будет последняя преграда, которую остается преодолеть.

Такая странная постановка вопроса насмешила Агнес, и она приободрилась. Еще несколько дней они в полной мере наслаждались золотыми часами любви и покоя, а потом уехали, к искреннему сожалению великанши. Но не будешь думать о будущем, оно может обернуться бедой, и счастливой паре – да, счастливой, несмотря на сгущающиеся тучи, – пришлось покинуть свой временный рай, чтобы дать отпор своим врагам. Мисс Гриби, Халдея, Сильвер и, возможно, Гарвингтон – все настроены против них, и конфликта не избежать.

Агнес поселилась в упомянутом Ламбертом частном отеле возле парка, очень уютном, хотя и без роскоши, какой ее прежде окружал заботливый Пайн. Убедившись, что у нее есть все необходимое, Ноэль сел на поезд до Уонбери, а оттуда на пролетке доехал до Гарвингтона и остановился в деревенской гостинице. Он прибыл поздним вечером, надеясь, что его приезд останется незамеченным. Однако о нем узнала Халдея, табор которой до сих пор стоял в Аббатском лесу. Новый владелец собственности по закладной, видимо, не желал выгонять цыган, а Гарвингтон, лишенный такой власти, ничего не мог поделать.

На следующее утро, около десяти часов, хозяйка за завтраком сообщила Ламберту – его хочет видеть цыганка. Молодой человек решил, что с обещанным визитом нагрянула матушка Ракушка, и приказал впустить гостью. Но он был неприятно поражен, увидев Халдею. На ее как всегда красивом лице застыло угрюмое и злобное выражение, не предвещавшее мирной беседы.

– Значит, ты все-таки обманул меня, господин?

Так она поздоровалась, гневно сверкнув глазами при виде мужчины, которого она лишилась.

– Не глупи, девочка, – сказал Ламберт намеренно грубо, раздраженный ее настойчивостью. – Ты знаешь, что я никогда тебя не любил.

– Неужели я такая уродина? – с горечью спросила девушка.

– Это к делу не относится, – холодно ответил Ноэль. – И обсуждать твою красоту я не собираюсь. Но зачем ты приставила ко мне шпионов, когда я был в Девоншире?

Глаза Халдеи заблестели еще сильнее, и она поддразнила его:

– О-о, какой умный, догадался, что я за тобой слежу. Да, мой господин, слежу. С той минуты, как ты покинул хижину, мои люди не спускали с тебя глаз.

– Но зачем?

– Затем, что хочу отомстить! – воскликнула Халдея, шагнула вперед и хлопнула по столу так сильно, что тарелки подпрыгнули. – Ты пренебрег мной, и теперь за это заплатишь.

– Давай без мелодрамы, пожалуйста. Хотел бы я знать, глупое создание, как ты можешь мне навредить?

– Могу доказать, что ты убил моего брата Хирна.

– Можешь доказать? Каким же образом?

– У меня есть пуля, которая убила его, – объявила цыганка, говоря очень быстро, чтобы ее не перебили. – Кара вырезал ее ножом из ствола дерева, которое растет рядом с кустарником. Отнесу ее в полицию, окажется, что она от твоего пистолета, – что тогда будешь делать, мой драгоценный плут?

Ламберт задумчиво посмотрел на нее. Допустим, пуля и правда у нее, тогда он сумеет выяснить, стрелял ли Гарвингтон во второй раз, – если она подходит к стволу его револьвера. Что до него лично, переезжая в хижину Аббатского леса, он оставил все свое оружие в Лондоне и может это доказать. За себя бояться нечего, подобные козни Халдеи ему никак не навредят. Но не отвезти ли ее в поместье, где живет Гарвингтон, и проверить – вдруг пуля подходит? Стоит рискнуть, так он привлечет цыганку на свою сторону и узнает, много ли ей на самом деле известно. Допустим, она знает, что Гарвингтон преступник, – тогда она не удивится, если пуля подойдет к дулу его револьвера. И если окажется, что цыганка знает правду, она не посмеет ничего сказать полиции – ее привлекут как соучастницу. Так он размышлял, и Халдея, превратно истолковав его молчание, вскинула голову и насмешливо улыбнулась.

– Ага, господину стало страшно. Он осознал свой грех, – усмехнулась она. – Теперь ты у моих ног, мой горгио.

– Я так не думаю, – холодно ответил Ламберт, встал и надел кепку. – Идем, Халдея. В поместье.

– И что мне делать в этом логове боро, мой распрекрасный?

Ламберт оставил вопрос без ответа.

– Пуля у тебя с собой?

– Авали, – кивнула Халдея. – Лежит в кармане.

– Вот и посмотрим в поместье, подходит ли она к пистолету.

– Ага, ты оставил его в большом доме, – сказала девушка, клюнув на приманку и тем доказав – по крайней мере, Ламберту, – что насчет истинного преступника она в неведении.

– У лорда Гарвингтона есть мой револьвер, – уклонился от ответа Ноэль, хотя это замечание было правдивым – примерно год назад он подарил своему кузену пару револьверов.

Халдея посмотрела на него с сомнением.

– И если окажется, что пуля подходит…

– Тогда делай, что сочтешь нужным, – отрезал Ламберт. – Идем. Я не могу торчать здесь целый день, слушая твою чушь.

Цыганка с угрюмым видом последовала за ним, подавленная его уверенным тоном, явно желая, если получится, обвинить горгио в преступлении. Но при всей своей смекалке не могла понять, зачем ему улика против себя самого. И в поместье она отправилась, чуя неладное, какой-то обман. Халдея всегда судила о других людях по себе и считала: обман, если надо, просто необходим. Догадайся цыганка, какую ловушку готовит Ламберт, она бы так легко в нее не попала. И Ламберт, даже в этот поздний час, точно не знал: то ли она и правда считает его виновным, то ли просто блефует, чтобы добиться своего.

Понятно, что Гарвингтон встретил кузена без особого энтузиазма, когда вошел в библиотеку и увидел, что тот ждет его вместе с Халдеей. Толстяк вихрем ворвался в комнату и, несмотря на собственные грешки, обрушил на Ламберта град упреков.

– Как у тебя хватает наглости приходить сюда? – бушевал он. – Да еще эту девку привел. Цыгане мне в моем доме не нужны. Из-за твоего эгоизма я лишился целого состояния.

– Не стоит говорить об эгоизме в твоем присутствии, Гарвингтон.

– Почему нет? Женившись на Агнес, ты заставил ее отказаться от денег.

– Отказаться от них – это ее воля, чтобы наказать тебя, – с упреком сказал Ламберт.

– Наказать меня? – Глаза Гарвингтона чуть не вылезли из орбит. – Интересно, за что?

Ламберт рассмеялся и пожал плечами. Перед лицом такого вопиющего эгоизма все доводы тускнеют. И он сразу перешел к делу – общество Гарвингтона ему претило, и решить вопрос надо как можно быстрее.

– Эта девушка, – отрывисто сказал он, указывая на Халдею, безучастно стоявшую рядом, – нашла пулю,