Убийство, кино и немного книг - Элли Александер

– Мартину жутко не понравился фильм. Все это знали. За ужином он совершенно ясно дал это понять. Очевидно, что он не пытался скрыть, насколько ужасными, на его взгляд, были актерская игра, режиссура и все остальное. Не могу поверить, что он сначала так жестко разгромил фильм, а потом вдруг назвал его одним из лучших в истории.

– И вы думаете, что Хезер в этом как-то замешана? На что именно вы намекаете?

Возможно, я совершила ошибку.

Судя по всему, Сэм не слишком оценил мою версию. Интересно, он защищал Хезер из-за успеха «Полуночного алиби» или мог знать что-то еще?

– Она могла изменить отзыв. Она могла заполучить файлы с компьютера Мартина и скомпоновать совершенно другую версию, чтобы поделиться ею с общественностью.

– Скомпоновать… А у вас неплохой словарный запас. – Сэм запрокинул голову и раздраженно фыркнул. – Полагаю, это приходит вместе с работой в книжном магазине.

Меня это задело. Он так произнес слова «книжный магазин», словно это было какое-то ругательство.

Я сделала глубокий вздох.

– Знаю, что вы не хотите думать о Хезер плохо. Понимаю, что вы с ней тесно сотрудничали над созданием фильма и для вас обоих очень важно, чтобы он стал успешным. Я тоже не хочу о ней плохо думать. Я получила искреннее удовольствие от того, что с ней познакомилась, и очень рада за ее – и ваши – успехи, но вам все равно стоит принять это во внимание. Ей было максимально выгодно убрать Мартина с дороги.

– А как именно, по-вашему, она получила доступ к его файлам? – с вызовом спросил Сэм, слегка наклонившись в сторону.

Трость словно была продолжением его тела: она подвинулась вместе с ним.

– Не знаю, – признала я. – Я все еще пытаюсь разобраться в этом моменте.

Мне не хотелось вдаваться в подробности своей версии, особенно если учитывать, что он мог поделиться информацией с Хезер. Сэму нельзя было полностью доверять, по крайней мере пока.

– Вы пытаетесь в этом разобраться. – Сэм вскинул бровь. – Вы ведь работаете в книжном магазине, верно?

Я кивнула.

– Юная леди, я полагаю, что это работа полиции. На вашем месте я бы занялся продажей книг и предоставил это профессионалам.

Стукнув тростью об пол, он сделал шаг в сторону.

Это был не слишком тонкий намек на то, что наш разговор окончен.

– Приятного вам вечера, – с улыбкой сказала я, проскользнув мимо него.

Он схватил меня за руку.

– Хочу вас предостеречь: я бы на вашем месте поосторожнее выбирал, с кем обсуждать Хезер и вашу версию. Есть много людей, которые очень, очень сильно заинтересованы в том, чтобы «Полуночное алиби» оказалось на первых местах рейтингов. Хезер – не единственная, кто на все готов пойти ради этого фильма. Если ваши идеи услышит не тот человек, то это может оказаться опасным.

Он отпустил меня.

Я спустилась по лестнице, стараясь не обращать внимания на выступивший на лбу пот и на то, как колотилось мое сердце.

Сэм действительно за меня переживал?

Знал ли он, что Хезер кардинально изменила рецензию?

Мог ли и Сэм быть в этом замешан?

Глава двадцать третья

Разговор с Сэмом выбил меня из равновесия и напряг. Я не понимала, что делать дальше. Флетчер убирал книги со столика. Поскольку фильмы Руфуса до сих пор не нашли, вечерние показы Хичкока пришлось отменить.

– Как продажи? – спросила я его.

– Неплохо. – Флетчер протянул мне айпад. В его взгляде мелькнул озорной огонек. – Вот, посмотри.

– «Неплохо»… Да это фантастические цифры! – сказала я, изучая выручку, которую мы получили за день. – Мы продали в два раза больше, чем вчера вечером? Ого, я такого не ожидала.

– Я тоже. – Он возбужденно потер руки. – И такой ажиотаж объясним. Все хотели, чтобы Хезер с актерами оставили им автографы на книгах.

– Но никто из них не написал ни одной книги.

– Знаю. Но никого это не волновало. Люди скупали все, что можно, чтобы получить автографы. Какому-то парню в костюме Чаки[31] она расписалась на футболке. А парочка тинейджеров из школьного театрального кружка попросили ее оставить автограф у них на смартфонах. Все относятся к ней и Коре так, словно они – новые Грета Гервиг и Марго Робби[32]. У нас осталась только эта маленькая коробка.

Он указал на контейнеры, в которых мы все привезли в кинотеатр на тележке.

Я не могла поверить, что «Полуночное алиби» всего за одну ночь стало настоящей сенсацией.

– Хэл будет в восторге. – Я положила айпад обратно на стол.

– Он уже в восторге. Хэл заглянул по пути на ужин с Кэролайн. – Флетчер закрыл один из контейнеров крышкой. – Кстати, вспомнил: Лиам просил тебе передать, чтобы ты зашла в «Оленью голову».

Я на мгновение замерла, задумавшись, не видно ли Флетчеру, как у меня в груди колотится сердце при упоминании имени Лиама.

– Я? Зачем?

– Без понятия. Он ушел с Хэлом.

– Хэл пошел ужинать в «Оленью голову»?

Флетчер поднял руку, показывая, что сдается.

– Не нападай на меня, Энни. Я просто передаю тебе то, что он сказал.

– Извини. Ага, неправильно тебя в это втягивать. Но как же странно, что Лиам хочет, чтобы я к нему заглянула.

Может быть, с тех пор, как мы с ним виделись, он снова копался в мусоре и нашел новые улики?

Подняв первый контейнер, Флетчер поставил его на тележку.

– Я все отвезу в «Потайной шкаф». Хочешь, схожу с тобой для безопасности? Эти костлявые руки способны перелистывать страницы так быстро, что ни одному книжному профи на всем Западе и не снилось.

Я засмеялась.

– Это очень мило и галантно с твоей стороны, но со мной и так все будет в порядке.

– Только не позволяй Лиаму уговорить тебя выслушать от него лекцию про Франклина Рузвельта и WPA[33]. Он мне все уши прожужжал про Новый курс и его долгосрочное влияние на миграцию на запад, инфраструктуру и освоение земель.

– Как до такого докатилось? – Я помогла ему убрать в коробку оставшиеся стикеры и закладки.

– Не спрашивай. – Флетчер встряхнул скатерть и аккуратно ее сложил. – Я рассказывал ему о том, какой важный след оставил в истории Артур Конан Дойл, а Лиам, в своей фирменной манере, нашел способ сравнить величайшего писателя всех времен с американским президентом.

– Который был на посту четыре срока, – ответила я. – И тебе стоит дважды подумать, прежде чем говорить при Хэле, что Конан