Убийство, кино и немного книг - Элли Александер

– Я еще пожить хочу, – подмигнул Флетчер.

Доверив его ловким рукам упаковку оставшихся вещей, я вышла на улицу.

Солнце еще не село. Персиковое небо излучало сияние. Я не торопясь шла в сторону «Оленьей головы». Люди собирались за столиками на открытом воздухе, наслаждаясь нашими всемирно известными калифорнийскими винами и теплым вечерним воздухом.

Почему Лиам захотел со мной поговорить?

Было ли это как-то связано с убийством Мартина?

Возможно, у него появилась какая-то новая информация о том кусочке пленки, который мы нашли. Я чувствовала, что близка к разгадке, но несколько деталей все еще продолжали от меня ускользать, и мне не удавалось за них ухватиться.

Прогуливаясь вдоль Сидар-авеню, я мысленно пробежалась по списку подозреваемых, не обращая внимания на окружавший меня городской пейзаж.

Хезер все еще оставалась на первой его позиции. Я бы поставила содержимое своего банковского счета на то, что это она изменила рецензию. Ее отчаянное стремление сделать фильм успешным принесло свои плоды, и ей стоило поблагодарить за это несчастный случай, случившийся с Мартином.

Прошлое Коры тоже было мощным мотивом. Если бы Мартин раскрыл ее историю, то ее карьера могла бы пойти абсолютно по-другому.

У Иззи явно были скрытые мотивы посетить премьеру. У них с Мартином были непростые отношения. Я была уверена, что она в чем-то лукавила. Что, если они с Мартином были больше чем друзьями и коллегами? Вдруг у них был роман, а потом что-то пошло не так? Могла ли она убить его из мести?

Сэм противоречил сам себе. Он успокоил Кору и Хезер, переживавших, что разгромная рецензия может уничтожить «Полуночное алиби» и их репутацию. Вдруг это было обычным газлайтингом?[34] Пазл не сходился, потому что вскоре после того, как Сэм успокоил Кору, он ворвался на кухню, крича о том, как жаждет смерти Мартина. А сейчас он явно пытался меня запугать, но зачем?

Оставался только Руфус. Я ему не доверяла. Он врал. В этом я была уверена. Вопрос, который не давал мне покоя, был в том, в чем именно заключалась его ложь.

Добравшись до паба, я отогнала от себя поток вопросов, вертевшихся у меня в голове. Войдя в «Оленью голову» через главные двери, я увидела, что там было полно народу. Многих из посетителей я видела в кинотеатре. Я узнала их по костюмам из фильмов ужасов. В дальнем конце паба готовились к выступлению музыканты. Заняв два больших стола, группа людей увлеченно играла в «Риск»[35]. Все диванчики и барные столы были заняты.

Ароматы домашнего куриного супа и свежеиспеченного хлеба заставили меня осознать, что я внезапно проголодалась.

Лиам разливал напитки, стоя за барной стойкой. Встретившись со мной взглядом, он помахал мне рукой.

– Рад, что ты заглянула.

Его сложно было расслышать из-за шума.

– Чего ты хотел?

– Не хочешь выпить? Поесть? – спросил Лиам, пытаясь перекричать музыку.

В ответ у меня заурчало в животе. Ужин и бокал вина звучали заманчиво, но у Лиама, вероятно, были какие-то скрытые мотивы.

– Давай, я занял нам диванчик.

Развязав фартук, он схватил бутылку вина и два бокала, а потом велел бармену встать за стойку.

Я последовала за ним к тускло освещенному старомодному дивану с красной виниловой обивкой.

– Присаживайся, – сказал он и стал ждать, какую сторону я выберу.

Затем, сев напротив меня, он одним ловким движением откупорил бутылку вина. Молча наполнив два бокала, Лиам протянул один из них мне.

Он контролировал любую ситуацию. Мне ужасно не хотелось этого признавать, но было что-то романтичное в том, как он брал на себя ответственность. Я сделала большой глоток вина, пытаясь выиграть время, чтобы взять эмоции под контроль. Мое сердце колотилось, а кожа покрылась холодным потом. Почему я всегда так реагировала на Лиама?

– Как тебе вино? – Он выжидающе взглянул на бокал, а потом – на меня. – Оно от одного довольно нового винодела из Сономы. У него бутиковая винодельня[36], и, на мой взгляд, его шардоне может посоперничать с некоторыми из лучших в регионе.

– А что, если я не люблю шардоне?

Нахмурившись, он бросил на меня чересчур долгий взгляд, и от его пристальных темных глаз мое сердце забилось еще чаще.

– Ты же только шардоне и пьешь. Я купил целый ящик, потому что подумал, что тебе понравится, и мне хотелось узнать твое мнение.

Он купил ящик элитного шардоне ради меня?

Это было одним из самых милых поступков, который он когда-либо совершал. Может, При была права? Лиам что-то ко мне испытывал?

«Забудь об этом, Энни. Ему от тебя что-то нужно».

– Ну, так что ты думаешь?

Лиам крутил в руке бокал с вином в ожидании моего ответа.

Вино было маслянистым и мягким, с кисловатым абрикосовым послевкусием.

– Оно прекрасно.

– Тебе нравится? – Сунув нос в бокал, он сделал глубокий вдох. – Я чувствую в нем природный запах грязи и земли. Сонома – такой плодородный район. Он был таким задолго до того, как туда пришли белые поселенцы и отобрали земли у коренного населения.

Лиам был головоломкой, которую мне не удавалось разгадать. Из-за своей одержимости историей он производил впечатление альфа-самца, но, очевидно, обладал более глубоким пониманием истории со всеми ее изъянами, а еще в нем была какая-то мягкость, которую я только сейчас начинала замечать.

– Ты проголодалась? Я еще не ел, а сегодня блюдо вечера – курица с клецками. Хочешь, принесу нам пару мисок?

Курица с клецками… Звучало восхитительно, а пахло еще лучше.

Почему это вдруг стало походить на первое свидание?

У меня вспотели ладони. Я вцепилась в ножку бокала, надеясь, что Лиам этого не заметит.

– Эм-м, я, э-э…

Почему я не могла выдавить из себя ни слова?

– Энни, просто скажи «да».

– Ладно. Ага, «курица с клецками» – звучит неплохо.

Он встал.

– Сейчас вернусь. Никуда не уходи.

А куда я уйду?

Я потягивала вино и пыталась себя успокоить в ожидании Лиама. Мало кто так выбивал меня из колеи, как он. Мне было неприятно это признавать, но я чувствовала к нему какое-то влечение. Лиам был для меня неподходящей парой. У нас было мало общего, разные взгляды на жизнь, да и на мир в целом, а самое главное – он презирал детективы. Я не могла быть вместе с кем-то, кто ненавидел то, что я любила больше всего на свете. Об этом не могло быть и речи.

Нужно было спрятать свои чувства поглубже и перестать позволять Лиаму одним лишь своим присутствием