Взгляд из-подо льда - Наталия Михайловна Коротаева

менялись эмоции на ее лице. Он выкрикнул ее имя, но она стала удаляться от него. Впереди был туман, он летел прямо на Адриану. Она почти скрылась в нем, как перед глазами стеной пошел дождь. Эван открыл глаза, по крыше автобуса и по стеклам били и стекали крупные капли дождя. «Прибыли!» – раздалось со стороны водителя. В Мюнхене была ужасная погода.

Выйдя из автобуса, Эван оказался на площади железнодорожного вокзала в самом центре города. Он спланировал все свои передвижения, записал названия улиц и даже для себя сделал небольшую зарисовку города, но подготовиться перед выходом из автобуса, куда ему следует идти, он не успел, поэтому быстрым шагом, желая покинуть пределы вокзала, направился в случайном направлении. Пройдя несколько метров, потеряв из виду вокзал, он увидел Мариенплац, или второе название – площадь святой Марии. В центре площади располагалась колонна Девы Марии. Эван смотрел на эту площадь в интернете, когда делал зарисовку города, но, увиденная в реальности, она впечатляла куда больше. Статуя занимала свое место с 1638 года и символизировала благодарность покровительнице Мюнхена за то, что шведы-протестанты, занявшие Мюнхен в годы Тридцатилетней войны, не сожгли и не разрушили город. Большое количество деталей, убранств наряда святой Марии, ее лицо, величественность задерживали взгляд.

В восхищение Эвана ввело и созерцание колоссального здания Новой Ратуши, представляющего собой мрачный, черненый, будто не единожды горевший комплекс из кирпича и камня с башней. Фасад здания, богато украшенный фигурами баварских герцогов, королей и святых, был создан в неоготическом стиле с его доведенной до максимума остротой готических линий и осторожным включением деталей других стилей. Справа от Новой Ратуши располагалась Старая Ратуша. У Эвана все перемешалось в голове. Старая Ратуша, в отличие от Новой, была выполнена в светлых тонах.

Оторвавшись от великолепных архитектурных комплексов, Эван обернулся. Недалеко от площади располагались две красивые церкви в стилях барокко и рококо: церкви святого Духа и Святого Петра, с колокольней на церкви Святого Петра высотой в 50 метров. Торжественный вид фасадов приковывал к себе не привыкшего ко всему праздному молодого человека. Внутри Эван ощущал восторг, подъем радостных чувств, но эмоции на его лице больше выражали недоумение, вызванное одновременно и очарованием от увиденного, и опаску от причастности к происходящему вокруг.

К площади в большом количестве, группами и по отдельности, стекались люди. Вся площадь заполнилась людьми, устремившими взгляды на башню Новой Ратуши. Начали бить колокола, Эван обернулся, большая стрелка часов показывала двенадцать. Представление началось. Он скрылся в толпе.

Спустившись в метро, он оказался на одноименной станции с площадью Мариенплац. Он подошел к карте, расположенной на платформе. Зная, куда ему необходимо добраться, он мысленно построил маршрут. Раздался гул прибывающего электропоезда, и Эван бросился к нему, прокручивая в голове – три станции по S1, затем переход по розовой ветви на станцию Остбахнхоф и с нее на четвертой остановке выходить – на станции Нойперлах Центрум.

Поднявшись из метро, Эван попал в мюнхенский район Нойперлах. Убогий, скучный район с дешевой недвижимостью. На первый взгляд чистый, но на самом деле – мир бедняков-социальщиков и иностранцев-изгоев турецкого происхождения, которые кучкуются здесь и образовывают гетто, живущее собственной жизнью. Это был как будто не сам Мюнхен, а паразит, прицепившийся к нему и не желающий отпускать. Вдохнув свежего воздуха, после запаха пропитанных деревянных шпал, источающих душок токсичных веществ, предотвращающих гниение древесины, Эван почувствовал тонкий аромат какой-то выпечки или сахарной пудры, которой посыпают сдобу. Перед собой он увидел большой закупочный центр «ПЕП», увешанный вывесками разных магазинов – продукты, обувь, одежда, техника, – все что угодно.

Пожалуй, стоит прогуляться по кварталу, чтобы осмотреться. Эвана будто застали врасплох – среди прохожих было очень много мигрантов, именно мигрантов, а не туристов, это бросалось в глаза. Нетипичные для Мюнхена дома, вдалеке виднелись целые кварталы из таких построек: девяти- и шестнадцатиэтажные застройки, мастодонты из бетона, закрывающие горизонт. Очень много помоек. Сломанные рекламные щиты, брошенные закупочные тележки, стены домов, обвитые плющом. Эван шел по улице и разглядывал на стенах многочисленные граффити.

– «Может, это и лучше, чем голые серые бетонные стены», – подумал он.

Увидев надпись на стене – «Fuck the police. No justice, peace», – Эван улыбнулся. Крупные объявления о «Центре услуг для престарелых», «Церковном социальном центре Нойперлаха». Зеленые ящики для сбора гуманитарной помощи, одежды, обуви. Полицейские машины, стоящие возле тротуаров, Эван обходил. Стали попадаться офисные здания крупных фирм. По вывескам где-то рядом должен располагаться большой завод Siemens. Здания, жилые дома, улицы, безликие, редко встречающие люди, и снова жилые дома, тротуары, здания и люди – по кругу мелькали перед глазами.

Он открыл ему дверь, одетый в черные джинсы и вытянутую футболку. На лице было заметно некоторое смущение, быстро сменившееся на радость.

– Питер? – улыбаясь и вскинув брови, спросил Джон.

– Да, это я, Джо, – ответил Эван, улыбаясь уголками губ.

Джон оказался именно таким человеком, каким его представлял Эван по переписке. Спокойный, сдержанный, внешне замкнутый, но при этом легко идущий на контакт с уже знакомыми людьми. Иногда задумчивый, иногда веселый, но всегда неизменно добрый. Он искренне радовался, что Эван приехал к нему в гости. Они долго говорили об этом. И наконец-то это случилось!

Джон жил в простой, почти пустой скромной 45-метровой однокомнатной квартире, в ненавистной высотке на шестом этаже. Из приятного в его квартире был небольшой балкон с коваными перилами, хоть и с видом на стену соседнего дома, но, тем не менее, наличие балкона делало квартиру уютной. В квартире не было нормального коридора. На входе слева находились пару крючков для верхней одежды, и сразу далее шла комната. Слева была небольшая кухня. Пространство жилой комнаты занимали диван, письменный стол и пара полок с книгами, в правом углу стояли коробки с неразобранными вещами. Ванная комната была с хорошим ремонтом: небольшая зашторенная ванна занимала скромный угол, а остальную площадь заполняли раковина с зеркалом и унитаз.

***

До сентября оставалось совсем мало времени. Джон готовился к поступлению в институт. Экзамены были сданы еще в июне, в приюте. Сироты сдавали его там, а не в институте, как все абитуриенты, и получали дополнительное количество баллов, недостающих для поступления в выбранный ими университет. Таким образом Джон поступил на учебу в самый престижный университет Баварии – Технический университет Мюнхена. В тот самый, где учились Эрнст фон Сименс – основатель Siemens, Генрих Гиммлер – начальник ГЕСТАПО, и другие, в дальнейшем ставшие знаменитыми, студенты.

Он только переехал в квартиру, доставшуюся ему как сироте при