"Зарубежный детектив 2026-22". Компиляция. Книги 1-14 - Котаро Исака

— Они играют чардаш? — возбужденно, что выявляло новую для меня черточку ее характера, спросила Глория.

— Конечно, дорогая Жу, — сказал Дронт.

— Какая ты умница. — Глория окончательно забыла все свои огорчения из-за одежды и прически. Она клюнула его в щеку и что-то сказала по-венгерски. Он засмеялся. Я почувствовал себя лишним.

— Вы прибыли из Будапешта? — спросил я, желая как-то поддержать разговор, а не потому, что меня это в самом деле интересовало.

— Все венгры из Будапешта, — ответил он.

— Да, мы обожаем Будапешт, — подтвердила Глория, глядя на Дронта. — Ты прав: все венгры чувствуют себя в Будапеште как дома.

— Даже наши цыгане, — сказал Дронт, прислушиваясь к медленным тягучим переборам цыганских гитар, ритм которых захватил Глорию, и она стала раскачиваться в такт музыке.

— Жу уже гадала вам? — спросил он меня.

— Нет.

— На картах таро?

— Нет, Дронт, — сказала Глория. — Порой лучше не знать того, что могут сказать карты. — Тема была закрыта.

— Вы ели? — спросил он.

Узнав, что мы еще не успели перекусить, он тут же отвел нас на кухню, где трудились в поте лица два повара, выставляя на стол блюда экзотического вида. Глория и Дронт наперебой сообщали мне их названия, порой начиная спорить о рецептах. Я попробовал все, что передо мной было. Ломти телятины в сметанном соусе, тушеная говядина, шпигованная чесноком и с подливкой из красного перца. Тут же были обвалянные в сухарной крошке куски жареных цыплят, паровая свинина под хреном и речная рыба, приготовленная с чесноком и имбирем. Да, это совсем не было похоже на то, что мне доводилось пробовать в современной Венгрии, где повара ухитряются любое мясо делать совершенно безвкусным, сопровождая его предписанным правительством стограммовым черпаком гарнира.

— Значит, вам нравится наша кухня, а? — обратился ко мне Дронт. Единственный стоящий венгерский обед, который мне довелось отведать, был подан в большом сельском доме недалеко от озера Балатон. Продукты контрабандой доставляли из Мюнхена. Моим хозяином был делец черного рынка, который в качестве почетного гостя пригласил полковника секретной службы. Но когда Дронт стал распространяться о том, что в наши дни венгры питаются чертовски хорошо и Будапешт быстро становится Меккой для гурманов, мне оставалось лишь кивать, улыбаться и, не отрываясь от тарелки, подтверждать, что да, так все и есть.

Перекусив, мы отправились на поиски местечка, где можно было бы спокойно посидеть. Помещения внизу опустели, так как звуки цыганского оркестра увлекли многих гостей наверх. В углу одной из комнат размещался огромный стол, заваленный плакатами и брошюрами, рекламировавшими новую книгу под названием «Волшебный мир венгерской кухни». И тут я понял, что хитрый Дронт просто притащил нас незваными гостями на обыкновенную презентацию. Увидев, что я рассматриваю выкладку, он ухмыльнулся, не предлагая никакого объяснения. Что и было для него характерно.

Официант в белом смокинге и с витыми золотыми аксельбантами подошел к нам, предлагая кофе и маленькие тарталетки. Дронт отказался, не желая прерывать свой рассказ о юности в Вене.

— У моей квартирной хозяйки — о, только в Вене могут быть такие корыстолюбивые хозяйки! — в кухне висели офорты углем. Она вырвала их из рук какого-то бедняги в виде залога за пустяковый долг. Старая корова! Она просто поверить не могла в свое счастье, но говорила, что предпочла бы цветные картинки. А офорты были работы Шиле, и любой человек с более или менее развитым вкусом предпочел бы видеть перед собой эти тонкие изящные офорты с изображением молодой женщины, должно быть, жены Шиле Эдит. Что, конечно, лишь увеличивало ценность работы. — Я пытался не слушать его. В комнату заглянул другой официант. Дронт торопливо отставил стакан с недопитым виски и махнул ему рукой, давая понять, что хочет еще, но даже не поинтересовался, обратил ли официант на него внимание. — Те еще были денечки! — пыхтя и багровея, сказал Дронт. Он сел. Таки осталось неясным, имел дядя в виду времена Шиле или свои собственные. Я не стал уточнять. Дронт болтал практически без остановки, и у меня уже начиналась головная боль.

Издав шипящий звук, он сказал:

— Дорогая, то, что было выплачено твоему отцу и что получил я, — просто чушь собачья по сравнению с тем, что, как нам известно, можно было уволочь. И если тебе до сих пор это не ясно, Бернард изложит подробнее. В деталях.

— Никогда не встречал богатого полевого агента, — отозвался я.

— В самом деле, дорогой, никогда? — Лицо его медленно расплылось в гримасе искусственной улыбки.

— Что вы имеете в виду? — спросил я его.

— Если ты хочешь делать вид, что не понимаешь, о чем я веду речь, то быть посему. — Он допил свое виски, пролив несколько капель на подбородок, и отвернулся.

— Вам бы лучше выражаться яснее, — сказал я.

— Да пошел ты! — Широкая улыбка. — И ты, и эта твоя жена.

— Я и эта моя жена… что?

— Да брось, дорогой, — понимающая ухмылка. — Твоя жена была в оперативном отделе, так? Она была доверенным лицом по отношению к некоторым потайным фондам. Исчезла она, и исчезли все деньги. Только не надо рассказывать мне, что к твоим рукам не прилипло и пары фунтов и что где-то нет банковских счетов на твоих детишек.

— Хватит, дядя Дронт, — резко сказала Глория.

— Пусть продолжает, — остановил я ее. — Я хочу послушать.

Его маленькие, как у животного, хитрые глазки внимательно обшаривали наши лица.

— Берлин, — многозначительно сказал он. — Ку-Дамм.

— Ну и что?

— Шнейдер, фон Шильд и Вебер.

— Похоже, речь идет о банке, — предположил я.

— Это и есть банк, — с нескрываемым удовлетворением сказал Дронт, словно выложил неопровержимый аргумент. — Это и есть банк.

— Ну и что?

— Хочешь, чтобы я продолжил, дорогой?

— Да, хочу.

— Вебер — внук одного из основателей банка — прокручивает некоторые финансовые операции для британского правительства. Вот