"Зарубежный детектив 2026-22". Компиляция. Книги 1-14 - Котаро Исака

— Деньги? Какие деньги? И какое я имею к этому отношение? — спросил я, убеждаясь, что он скорее сумасшедший, чем пьяный.

— У тебя есть право подписи счетов.

— Чушь.

— Это факт, который легко доказать или опровергнуть… — Подошедший официант поставил на столик небольшое блюдечко с шоколадками. Никому не предлагая, Дронт содрал обертку с одной из них, осмотрел ее и отправил в рот.

— Кто вам все это рассказал? — спросил я.

Пережевывая шоколадку, Дронт сказал:

— Я уже много лет знаю молодого Вернера Вебера. Когда мне была назначена пенсия от департамента, все организовывал для меня его отец.

Я посмотрел на Дронта, пытаясь понять, что он на самом деле думает. С шоколадом во рту, он тупо смотрел на меня невидящим взглядом.

— Ты часто бываешь в Берлине, дорогой. Сходи на Ку-Дамм и перекинься парой слов с Вебером.

— Может, я так и сделаю.

— Деньги, скорее всего, вложены в краткосрочные облигации. Так обычно поступают. Счета могут подписывать до дюжины самых разных людей — не меньше! — но среди них обязательно должны быть две разные подписи. Твоя и твоей жены, например.

— Дюжина подписантов!

— Не изображай такую наивность, дорогой. Это общепринятое правило, и все его знают. — Недоброжелательство так и хлестало из него.

— Имена фиктивные? — спросила Глория.

— В этом нет необходимости. Используются настоящие фамилии. Что скрывает истинные цели фонда, а если кто-то решит сунуть нос в документы, они подписаны реально существующими людьми. И можно проверять их сколько угодно.

— Может, поэтому и всплыло имя Бернарда, — мягко сказала Глория. Чувствовалось, что она поверила истории Дронта.

Блестящие пуговки его глаз были прикованы ко мне почти с гипнотической силой. В нем было что-то пугающее, эдакое воплощение зла.

— И если ты никогда не запускал туда руку, значит, тебя просто обвели вокруг пальца, дорогой. — Он небрежно хмыкнул, давая понять, что такую дурацкую возможность не хочет даже рассматривать, и перевел взгляд на Глорию, приглашая ее разделить с ним веселье. Она отвела глаза, а он схватил стоящую рядом рюмку и сделал основательный глоток. — Пора двигаться, — сказал он. — Пора.

Я не тронулся с места. Ждал, когда этот старый болван грузно встанет, дойдет до дверей и скроется за ними. Несколько минут мы с Глорией сидели в молчании. Наконец, чтобы, конечно же, успокоить меня, она сказала:

— Сегодня вечером у Дронта плохое настроение.

— И мне как раз надо было от души повеселиться, — ответил я.

Глава 18

За день до моего обычного визита в Берлин позвонил Вернер и осведомился, будет ли у меня груз солиднее, чем ручная кладь. Я сказал, что нет. Такие посещения требовали только кейса, куда я мог засунуть пижаму и бритвенные принадлежности.

— Не можешь ли ты прихватить пакет для меня? Я бы не стал просить тебя, но он страшно нужен Ингрид.

— Ингрид? — удивился я. — Какой Ингрид?

— Ингрид Винтер. Племяннице Лизл. Она помогает мне управляться с отелем.

— Ах, так?

— Пакет может оказаться тяжелым, — смущенно сказал он. — В нем материя для портьер от «Питера Джонса», это магазин на Слуан-сквер. Ингрид говорит, что нигде в Берлине не могла раздобыть ткань нужной расцветки.

— О'кей, Вернер. Все будет в порядке.

— Погоди, ты еще увидишь гостиницу. В ней почти все переделано, Берни. Ты не узнаешь ее.

О Господи, подумал я.

— А как Лизл восприняла все эти изменения?

— Лизл? — переспросил Вернер, словно с трудом припоминая, кто это такая. — Лизл нравится. Лизл говорит, что все просто чудесно.

— Так она говорит?

— Мы не стали бы делать ничего, что не понравилось бы Лизл, Берни. Ты же знаешь. Ведь все делается для Лизл, не так ли?

— И Лизл все нравится?

— Конечно. Я же только что сказал тебе.

— До завтра, Вернер.

— Пакет может быть к тому же и объемистым.

— Не беспокойся, Вернер. Я же сказал, что доставлю его.

— Если на таможне потребуют пошлину, заплати. Ингрид хочет, чтобы у нее были подходящие занавески, чтобы сразу же повесить их.

— О'кей.

— Ты останешься на ночь? У нас есть номера.

— Спасибо, Вернер. Не откажусь.

— Ингрид испечет потрясающий поппель-хоппель.

— Уже лет двадцать не ел поппель-хоппель, — сказал я. — Во всяком случае, настоящий.

— Со своими травками, — добавил Вернер, — которые она держит в секрете. Со свежими яйцами и свежими травками.

— Похоже, Ингрид прижилась, — сказал я.

— О да, — согласился Вернер. — Еще как прижилась.

Добираясь до Берлин-Тегел, я не раз выругал и Вернера и Ингрид, а заодно рулон материала для портьер. Таможенник посмотрел, как я сражаюсь с ним, и лишь усмехнулся. В Берлине даже таможня проявляет к тебе гуманность.

Вернер немало потрудился, чтобы запихнуть груз на заднее сиденье своего новенького серебристого «БМВ» седьмой серии, но все же конец рулона высовывался в открытое окно.

— Нет, это не ты, Вернер, — сказал я, когда увидел, как он с незаурядным мастерством, которого я в нем не подозревал, выруливал в оживленном движении. — И эта блестящая новенькая машина с мощным двигателем. Это не ты, Вернер.

— Я изменился, Берни.

— Взявшись управлять гостиницей?

— Именно так. Взявшись управлять гостиницей, — ухмыльнулся он каким-то своим потаенным мыслям, продолжая гнать «БМВ» в плотном потоке машин, который характерен для Западного Берлина в эти утренние часы. Калорифер был включен, потому что от низко нависших серых туч, обещавших дождь, тянуло холодом. Пешеходы кутались до ушей. Весна не спешила осчастливить Берлин.

Он