"Зарубежный детектив 2026-22". Компиляция. Книги 1-14 - Котаро Исака

— Ссылаюсь на Пятую поправку[315].

Глава 20

Лишь полное отчаяние могло заставить меня субботним утром пуститься в путешествие для встречи с Сайлесом Гонтом. Он вышел в отставку из рядов департамента много лет назад, но продолжал оставаться одной из самых влиятельных личностей в том кругу, который Дики почтительно называл «разведывательным сообществом». Дядя Сайлес знал всех и вся, много лет был близок с моим отцом. Дальний родственник моей тещи, он считался дедушкой Билли.

Может, мне стоило бы навещать его более регулярно, но он был предан Фионе, и ее исчезновение как-то отдалило меня от Сайлеса. Вряд ли его обрадовало бы мое появление рука об руку с Глорией, хотя это была слишком дальняя поездка, чтобы совершать ее в одиночестве. Но я пустился в путь один, и мимо меня пролетали пустыри, сохранившие следы зимы. В пути появилась возможность обдумать, что я собираюсь ему сказать. Надо было хотя бы решить, с чего начать.

Джим Приттимен мертв, а Брет Ранселер внезапно вернулся к жизни, но ни та, ни другая метаморфоза ничего не меняли для меня. Всем, кто был согласен слушать, Дронт сообщал, что я в заговоре с Фионой, с целью облапошить департамент.

Дядя Сайлес обитал на «Уайтлэндс», ферме средних размеров в Котсуолде. Его дом представлял собой живописное строение из потемневшего от времени камня, с плохо пригнанными дверями, скрипучими половицами и низкими стропилами, об которые то и дело можно было стукнуться лбом. Сайлесу, видимо, приходилось передвигаться в этом доме с особой осторожностью, потому что он был гигантского роста и так толст, что с трудом протискивался в узкие двери. Какой-то магнат девятнадцатого столетия обустраивал дом по своему вкусу, так что тут было слишком много красного дерева, узорных полов и не хватало ванн. Но Сайлеса это все вполне устраивало, и как-то трудно было представить его в другой обстановке.

В дневное время он был постоянно занят. Дядя Сайлес вел бесконечные дискуссии со своим управляющим, с домоправительницей миссис Портер, а та женщина из деревни, которая доставляла ему почту, была совершенно не в состоянии отвечать на многочисленные телефонные звонки, и ей приходилось заставлять Сайлеса без конца подниматься к единственному телефону в доме.

Теперь я сидел, дожидаясь, пока Сайлес спустится после очередного вызова наверх. Узкие окна, врезанные в камень стены, пропускали скупые порции серого полуденного света. В большом камине полыхали поленья, наполняя помещение приятным запахом, в отсветах огня была лучше видна обширная гостиная с потрепанным старым диваном и неудобными стульями, очертания которых смутно вырисовывались под сатиновыми чехлами. На столике перед камином располагался поднос с остатками нашего чаепития: серебряный чайник, последние крошки испеченного миссис Портер кекса и баночка варенья с наклейкой от руки: «Уайтлэндс-крыжовник». Точно такая же обстановка могла окружать нас и сто лет назад, если бы не большой динамик стереоустановки в дальнем углу комнаты. Сайлес проводил вечера, слушая записи опер и отдавая должное напиткам из своих обширных погребов.

— Прошу прощения, нас прервали, — сказал он, прилаживая на место древнюю медную дверную ручку. — Свежего чайку?

— Спасибо, достаточно, — ответил я.

— Для выпивки слишком рано, — сказал Сайлес.

Я не ответил.

Потирая руки, он подошел к огню.

— Ты выложил мне целую кучу информации, — сказал старик, наполняя остатками терпкого чая свою чашку, — ты хочешь, чтобы я безошибочно сложил их воедино, как куски головоломки. — Отпив остывшего чаю, он скорчил гримасу и отставил чашку. — Но я не вижу между ними никакой причинной связи. — Он чихнул. — То ли похолодало сегодня, то ли я подхватил грипп… а может, итои другое вместе. Значит, тот парень, бухгалтер Приттимен, был убит в Вашингтоне какими-то хулиганами и теперь его жена пошла на повышение? Ну просто замечательно, я бы сказал. А почему бедной женщине и не пойти на повышение? Я всегда считал, что у нас лучшие работники должны трудиться в соответствии со своими способностями.

Он погрузился в долгое молчаливое раздумье, пока наконец я не напомнил ему про все остальное.

— К тому же тут был и Брет Ранселер, — сказал я.

— Да, бедняга Брет. Чертовски хороший парень Брет. Пострадал при исполнении. В лучших традициях службы, если мне будет позволено так выразиться. Однако, кажется, ты недоволен тем, что он выжил.

— Я был удивлен, увидев, что он восстал из мертвых.

— Не могу понять, к чему ты клонишь, — сказал дядя Сайлес. — Он рассеянно потер колючую щетину на подбородке. Вот старый черт — толстый, неряшливый, с едким юмором и цепким умом, он доставлял немало неприятностей тем, за кого брался.

— Слишком много случилось… достаточно забавных событий.

— Я никак не могу усвоить твою систему рассуждений, Бернард. — Он покачал головой. — В самом деле, не могу. — Дяде Сайлесу было свойственно крутить факты и так и этак, когда он формулировал гипотезу. — Какая-то тяжесть лежит у тебя на душе, дорогой мой мальчик, раз ты сидишь тут, уставившись на меня. — Он сделал паузу, чтобы вытащить большой красный носовой платок и с шумом высморкаться. — И я попытаюсь предотвратить такое развитие событий, при котором ты окажешься полным дураком.

— Каким образом?

— Навалишься на бедного старого Дронта и устроишь ему допрос третьей степени. — Сайлес, должно быть, был последним живым существом, который еще употреблял выражения типа «допрос третьей степени».

— Вы хорошо знаете его?

— Да, он мне неплохо запомнился, — сказал Сайлес, откидываясь на спинку кресла и глядя в огонь. — Настоящее его имя Теодор — Теодор Кисс, но он предпочитает, чтобы его называли Дронтом. Хороший работник: всегда был как с иголочки. Обладатель серьезной научной степени Венского университета и толковый администратор. Владеет несколькими языками и даже диалектами. Дронт без труда может сойти за немца. Или за австрийца. Без труда!

— Восхитительно, — сказал я.

— О, я знаю, что это и тебе свойственно, Бернард. Но у него просто необыкновенные способности. Мало кто из немцев мог был сравниться с ним,