Другой Холмс, или Великий сыщик глазами очевидцев. Норвудское дело - Евгений Бочковский

будучи вооруженным дедуктивным методом, заподозрить появление в моей жизни неведомого госпиталя с неведомым персоналом. Терялся молча, не делясь со мной ни одной из захватывающих и оригинальных версий, которыми его неподражаемый ум отбивался от соблазна скатиться в мистицизм, каббалу и прочее колдовство. Если бы он, в свою очередь, завел себе бюллетень моего здоровья, куда входило бы ежедневное взвешивание, большинство этих версий было бы решительно отброшено и серьезный разговор между нами состоялся бы гораздо раньше. А так мне удалось оттянуть неприятное разбирательство до момента, когда очередная выброшенная в окно гренка приземлилась на голову Холмса, как назло покинувшего дом именно в ту минуту без моего ведома. Стоит ли удивляться, что и его возвращение после такого инцидента случилось в ту же самую минуту?

– Что за чертовщина с вами происходит, Ватсон? – воскликнул он еще с порога прихожей, едва только входная дверь закрылась за ним.

Увидев, что воротник его плаща и кепи усыпаны жаренными крошками, я всё понял и, ахнув, отступил в гостиную. Там миссис Хадсон занималась заменой подкрашенной воды в знаменитом, благодаря рассказам о Холмсе, оборудовании для химических опытов, так как от прежней исходила уже совсем не химическая вонь. Эта процедура усилиями дисциплинированной миссис Хадсон приобрела регулярность и в целях удобства производилась одновременно с поливом цветов, которым тухлая вода из пробирок, как выяснилось, пришлась по вкусу. Холмс вошел следом и, не стесняясь, что мы не одни, продолжил тоном сыщика, терпение которого лопнуло вместе со всеми имеющимися у него версиями:

– Я определил вам ровно тот объем питания и сна, чтобы вы только-только не протянули ноги, а у вас, простите, лоснится лицо и исчезает под шеей воротничок. Вы всегда легко взлетали по лестнице в свою комнату, а теперь вы даже спускаясь вынуждены посреди дороги останавливаться, чтобы передохнуть и восстановить дыхание. У вас появилась одышка. Я было подумал, что это от недостатка сил, вызванного недоеданием, но ступеньки-то под вами с каждым днем скрипят всё жалобнее! Мне приходилось слышать, что от голода пухнут, но никто не заставит меня поверить в такое. Ответьте, неужели гренки настолько не удаются миссис Хадсон, что вы даже в положении жесточайшего воздержания не в состоянии их есть?

– Конечно нет, мистер Холмс, – раздался голос миссис Хадсон, прежде чем я успел во всем признаться.

– Ах, миссис Хадсон! – смутился Холмс. – Насчет гренок я, как вы понимаете, пошутил. Уверяю вас, я остаюсь горячим поклонником вашей кухни.

– Как и доктор Уотсон, – заметила миссис Хадсон многозначительно. – По-прежнему остается горячим поклонником, тонким ценителем и ревностным почитателем.

Что-то в ее тоне заставило Холмса насторожиться.

– Постойте-ка! – посмотрел он на нее недоуменно. – Так это ваше коварство повинно в том, что ему пришлось проделать две новые дырки в брючном ремне?

– Мое коварство, мистер Холмс, всё же уступит вашей наблюдательности… или дедукции, поскольку мне неизвестно, каким образом вы определили эту деталь в гардеробе вашего друга. Признаюсь, – продолжила миссис Хадсон, посмотрев на Холмса с выражением слегка задетого достоинства, – я не могла смотреть без содрогания на ваше бессердечное отношение к несчастному доктору Уотсону. Если б вы только знали, во что оно вылилось, вы бы первый выказали одобрение моему коварству.

В первую минуту застигнутый переходом инициативы в неучтенную сторону Холмс заметно растерялся, но затем быстро овладел собой. Занятие, за которым миссис Хадсон застало наше возникшее из ниоткуда разбирательство, подсказало Холмсу отговорку, с помощью которой он попытался отшутиться:

– Во что вылилось, говорите? Надеюсь, не в один из этих горшков, куда вы сливаете мой с таким трудом полученный бисульфат бария?

– Если испорченный воздух и есть цель таких трудов… – Она помахала последней зловонной пробиркой. – Право, мистер Холмс, коль вы не знаете, как с пользой применить доктора Уотсона, зачем вам в придачу какой-то барий? Или он приобрел такой запах, потому что вы и его заморили голодом?

– Дорогая миссис Хадсон! – примирительно сложил ладони Холмс. – Прискорбно осознавать, что вы записали меня в ряды закоренелых садистов. Безусловно, в вашей доброй душе милый Ватсон вызывает бурю сострадания и неподдельной тревоги, даже когда проносит ложку с клубничным суфле мимо рта. Но поверьте, его перевод на ужесточившийся режим был вызван объективными обстоятельствами. Иногда сыщику…

– Вот именно, сыщику! – воскликнула она, всплеснув руками так, что тесный рядок гераней отозвался тряской салатного цвета зелени. – Причем здесь доктор Уотсон?! Ну какой из него…

– Какой-никакой, а другого Ватсона у меня нет.

– Еще день-два, вы бы потеряли и этого! Вы уходили первым и не видели, что здесь происходило.

– А что здесь происходило?

– Он падал в обморок раз за разом, пока я не заставила его пополнить запас сил.

– Понятно, – хмыкнул Холмс. – Полагаю, пополнение производилось через рот?

– Иного способа употребления баранины под соусом я не знаю.

– И он вас послушался? – Холмс обратил ко мне лицо Красса, готовящегося объявить децимацию в проштрафившихся легионах.

– Куда там! Он до последнего старался выполнить ваш наказ, так что мне пришлось силком кормить его с ложки. Поверьте, он держался мужественно и сопротивлялся как лев до самого конца, пока тарелка не опустела. К его чести, облизывать ее он не стал.

– Ладно, – сдался Холмс, – по крайней мере это мы выяснили. Однако, Ватсон, какова сила вашего обаяния у женщин! Мне вот, отправляющемуся на всю ночь метаться вслепую по Лондону, не перепадает и капли того, чем вы, счастливец, безгранично пользуетесь, разрывая нежные сердца сморщенным носом и часто смаргивающими набухшую мокроту ресницами. И всё это по самым пустячным поводам.

– Вот уж никогда бы не догадалась, что своими ночными прогулками вы добиваетесь от меня участия, – отозвалась миссис Хадсон, присоединив опустевшую лейку к химическому оборудованию моего друга. – Я всегда воспринимала вашу деятельность, мистер Холмс, как сознательный выбор взрослого ответственного человека.

– Безусловно, это так, миссис Хадсон.

– Почему же ваша ответственность не подсказывает вам, что, коль вы завели себе доктора Уотсона, вы обязаны о нем заботиться?! Я же не забываю о цветах!

– Вынужден признать, что вы правы, – пожал плечами Холмс, направляясь назад в прихожую. – И это притом, что Ватсон даже по меркам фикуса уже дважды совершеннолетний.

Входная дверь захлопнулась, вызвав жалобную дрожь колокольчика.

– Большое вам спасибо, миссис Хадсон! – преодолев смущение, подошел я к нашей хозяйке. – Мне так неловко, что из-за меня вам пришлось сказать неправду.

– Уверены ли вы, что это такая уж неправда?

Она рассмеялась, когда увидела, как я невольно отшатнулся, поверив на секунду, что обмороки со мной действительно были, но выпали из моей ослабевшей памяти.

– Просто я хотела сказать, что рано или поздно проделала бы