Последнее дело майора Чистова - Евгений Германович Водолазкин

нелеп, что Жанна попросила его повторить. Выслушала еще раз, хлопая глазами. Сумка инкассатора. Где. Она знает ли. Жанна рассмеялась: понятия не имеет. Двое в креслах призвали ее слушать внимательно. Случилось следующее. Один человек бежал по городу с кожаной сумкой в руках. Бежал по Бармалеевой улице… Жанна кивнула: – Эстафета. Обычное дело. – Это была не эстафета! – говоривший как бы сложился, чтобы приблизить свой рот к уху Жанны. – Не эстафета, ясно? У нас есть основания полагать, что он забежал к тебе, чтобы оставить сумку с деньгами, но не добежал. Бросился через дворы… – Это Николай… Хочу вообразить себе, как он бежал. – Взгляд Жанны сосредоточился на люстре. – Тяжело переваливался с ноги на ногу, нес свое огромное тело, и воздух со свистом врывался в его легкие. Да еще – вы говорите – в руках эта сумка… – Так вот, сумка… – прежней решимости в голосе незнакомца уже не было. – Может, и вправду он ко мне бежал? Хотелось бы верить… – Вы видели эту сумку? – О сумке я знаю только с ваших слов! Я побежала на выстрелы к окну – смотрю: мужчина на сирени лежит. Пригляделась – а это Колька! Они застрелили его во дворе. – Значит, сумки не видели? – Далась вам эта сумка! Он отбыл туда, где… Где одной сумки будет мало – нужно ведь захватить с собой всю жизнь. – То есть? – Ну, жизнь, понимаете? Начиная с конца: теплый вечер, сирень, негромкая музыка из окна… А вы говорите – сумка… Вам она как вещдок нужна? Тот, что задавал вопросы, хлопнул себя по коленям и встал. На прощание решил закрепить их легкий переход на «ты»: – Смотри, мать, если придуриваешься, пожалеешь, что на свет родилась. Мать-перемать… – Он что-то черкнул на лежавшей на столике газете. – Вот мой телефон. Если надумаешь чего сказать – звони. После их ухода раздался звук сливаемой воды. Затем еще раз. И еще… Было понятно, что бачок не справлялся со смывом. Похоже, сидя в туалете, Григорий сильно переволновался, и это отразилось на желудке. Вышел из туалета сокрушенный. Сбежавший. Покрывший себя несмываемым позором. Молча развел руками. Посмотрел на входную дверь и сказал, что это были бандиты. Которые прикинулись полицейскими. Когда Жанна спросила его, почему он так решил, Григорий лаконично ответил: – Жопой чувствую. Уходя, незаметно прихватил с собой газету с записанным номером телефона. Жанна обнаружила это лишь на следующее утро. Она начала было думать, что неплохо бы Григорию позвонить, как около полудня он появился у нее сам. Был задумчив, но от вчерашнего смущения не осталось и следа. Заложив руки за спину, медленно расхаживал по гостиной. На вопрос Жанны, где газета, загадочно ответил, что в надежном месте. Потом внезапно перешел к трудностям своего материального положения, пожаловался на обилие трат (на одну Жанну сколько уходит!), а закончил неожиданным предложением делиться. – Делиться? – опешила Жанна. – Чем? – Тем, что лежало в сумке. Я же видел, как этот тип забросил ее на твой балкон. Удивился еще: вот силища! Я об этом броске могу рассказывать бесконечно… Кому рассказывать? Вопрос Жанны прозвучал глухо, как-то даже загробно. Григорий улыбнулся. Да хоть кому. Хоть тому, кто оставил свой телефон на газете. Глаза, которые раньше казались Жанне серыми, оказались стальными. Она прилегла на диван и закурила. Не находила слов. Просто не находила. Из скромного клиента, пусть и вечного ее должника, Григорий превратился в профессионального шантажиста. Недели полторы-две Жанна пыталась специалиста по ИИ урезонить. Она даже предлагала простить ему долги за ее услуги, которые, впрочем, никоим образом ИИ не касались. Григорий проявил неожиданную твердость, продолжая при этом пользоваться указанными услугами в кредит. По удачному выражению Жанны, ее клиент оказался непокобелим . Жанна всё еще вела себя дипломатично, но ее уже душила бессильная злоба. И вдруг она поняла, что злоба не бессильна и что прессануть шантажиста будет гораздо дешевле, чем с ним, допустим, делиться. Она попросила Лёлека – кого же еще? – так поговорить с Гришей, чтобы на ближайшие полгода он обеспечил ему больничный режим. Но Лёлек стал тянуть. Потребовал задаток, а получив его, вышел, что называется, из проекта. Проще говоря, отказался прессовать Гришу. Для заказчицы это стало настоящим шоком. И вот, в один из дней, придя из магазина, Жанна увидела, что дверь литвиновской квартиры приоткрыта. Она заглянула внутрь и увидела мертвеца. – Значит, все-таки Лёлек! – выдыхает Литвин. – Не понимаю, почему конвоир снял с него наручники. – Я не убивал, да? Не убивал! – протестует Лёлек. – Он действительно не убивал, – подтверждает Чистов. – Получив сообщение Жанны, Лёлек пришел в квартиру Литвиных и увидел мертвое тело. Он обыскал труп и вытащил из кармана бумажник, который затем мы нашли у него при обыске. А также взял валявшийся на полу пистолет. Тоня пожимает плечами: – Странная деталь. Бумажник – это п-первое, от чего избавляется преступник. Берет деньги, а б-бумажник выбрасывает. Как, кстати, и пистолет. – Всё дело в том, что Лёлек не был матерым преступником: так, э-э-э, мелкий уголовник. Он никогда ничего заранее не продумывал. Так и с бумажником… – Чистов хочет погладить Тоню по волосам, но его рука проходит сквозь нее, как сквозь облако пара. – Денег там было не очень много, но бумажник из крокодиловой кожи ему приглянулся. – Я подарил этот бумажник брату на пятидесятилетие, – сообщает Литвин. Тоня укоризненно смотрит на Жанну: – А для чего вы п-писали это сообщение Лёлеку? – А вы-то чего ко мне докапываетесь?! Вы что – майор Чистов? – Жанна делает круг по залу и приземляется на диван. – Ну, поговорить надо было. Кому, спрашивается, это интересно? От стены отслоилась тень и присела на корточки перед Жанной. – Мне… Мне интересно, да? Душа Жанны в экстренном порядке делает обратный круг и оказывается на безопасном расстоянии от Лёлека. Собственно, здесь любое расстояние безопасно. Души – они даже подраться не могут… Майор задумчиво смотрит на Жанну. – Вы звали его поговорить – в чужой квартире с трупом? Неубедительно. Ну, просто вообще никак. – А я не собираюсь вас убеждать. Душа свободна – может и улететь! Или вы хотите взять с нее подписку о невыезде? А я вот вас еще немного послушаю – и бесследно исчезну! Майор вздыхает. – Если и исчезнете, то не