Уснуть - Келли Тейлор

– На работе дела не очень. – Бекка разом выпивает половину бокала. Когда она ставит его на стол, Алекс замечает, что в уголках ее губ появились два маленьких бордовых пятнышка от вина. Наверное, лучше не говорить ей об этом, решает он. – Алекс, прости, что в последнее время вела себя скрытно, но я никак не могла рассказать тебе всю правду. Я и сейчас не могу. Руководство ужасно боится, что пресса что-нибудь разнюхает… – Бекка вздыхает и отпивает еще вина. – Как бы то ни было, прости, если была немного холодна. Я очень переживаю из-за… э-э-эм… одного своего поступка…

Отхлебнув пива из кружки, Алекс собирается с духом:

– Какого?

– Я… э-э-эм… я сделала кое-что, чего не должна была делать. Вот почему я так испугалась, когда начальство начало всех опрашивать. Мне стало страшно, что все вскрылось и меня скоро вышвырнут.

Оперевшись локтями о влажный стол, Алекс подается вперед. Каждый раз, когда он навещал Анну в больнице, Бекка вела себя крайне профессионально. Даже сложно представить, что такого она могла сделать.

– Алекс, я… – Бекка отводит взгляд. – Я дала одному человеку твой домашний адрес.

– Что? – Не веря своим ушам, он откидывается на спинку стула. – Зачем?

– Вернее… Я дала адрес Анны.

– Ты дала кому-то адрес нашей квартиры в Вудсайд-парке?

– Да. – Она кивает, по-прежнему глядя куда-то в сторону. – И контакты близких Анны тоже.

– Ты дала им мои контакты? Какие именно? Когда?

– Не твои, а ее родителей. Вы же… не были женаты. Это было после того, как Анну выписали из больницы, но до того, как мы начали встречаться. Кое-кто позвонил в регистратуру и заявил, что ему нужно срочно поговорить с Анной. Когда я спросила зачем, мне ответили, что это личная информация.

– И ты вот так просто дала им все наши данные? У тебя вообще есть право это делать?

– Нет. – Она наконец смотрит ему в глаза. – Поэтому я так переживаю.

– Тогда почему ты это сделала?

Она тяжело вздыхает:

– Потому что я знаю того, кто звонил. Он… когда-то работал со мной.

46

Анна

– Мелани, можно попросить вас спуститься к остальным и сказать, что сейчас будет еще одно собрание? Подождите меня в гостиной, я скоро приду.

Мелани с тоской смотрит на бельевой шкаф:

– Но я хотела принять душ.

– Простите, я все понимаю. Но собрание вряд ли затянется надолго, так что после него вы сможете сделать все, что нужно.

– Анна, дело в Треворе? Сомневаюсь, что сегодня мы придумаем что-то новое на этот счет.

– На повестке дня еще несколько вопросов.

Нащупав в кармане служебный ключ, я молюсь про себя, чтобы она поскорее пошла на первый этаж. Если мы задержимся здесь еще на какое-то время, другие гости решат подняться к себе. А мне нужно, чтобы все они были в одном месте – тогда я смогу спокойно обыскать их номера.

– Ну раз вы настаиваете…

Мелани неохотно выходит в коридор и захлопывает за собой дверь.

Дождавшись, пока она скроется из виду, я открываю номер Тревора. На самом деле я на сто процентов уверена, что Тревор не имеет никакого отношения к моим злоключениям: он пытается облегчить свое состояние при помощи «Валиума», наверняка для него каждый день превращается в сущий ад.

В номере пусто. Зубная щетка и паста исчезли, стоявший на полу рюкзак тоже. О том, что здесь вообще кто-то жил, говорит лишь слегка примятая постель. Закрыв дверь в номер Тревора, я думаю, к кому бы заглянуть дальше. Только что мне довелось побывать у Мелани и Малкольма, а к Джо я заходила после ночного инцидента с Кэти. Забежать к Кэти? Ее я вычеркнула из списка подозреваемых. Если бы она была дочерью Питера Кросса, тогда у нее мог быть мотив следить за мной, но я уже выяснила, что с Питером у нее нет ничего общего. Остаются Фиона и Кристин. Номер Фионы ближе, поэтому я открываю его. В отличие от комнаты Мелани и Малкольма, где стоял запах сырой одежды, в спальне Фионы гораздо приятнее. В воздухе витает аромат ее духов, на столике аккуратно расставлены туалетные принадлежности, средства для макияжа и ухода за волосами. Фиона полностью распаковала все свои вещи, в то время как другие гости предпочли этого не делать. В ее шкафу стоит пустой рюкзак, одежда разложена по ящикам комода. Я принимаюсь рыться в ее вещах, краем глаза следя за дверью и замирая от любого шума вроде грохота труб или скрипа деревянных балок. Во всех ящиках только одежда, никаких посторонних предметов, но в верхнем я натыкаюсь на кошелек. Мои руки дрожат, когда я начинаю перебирать ее карточки. Все они выданы на имя «Фиона Гардинер», равно как и водительские права. В них указаны дата рождения – пятнадцатое августа тысяча девятьсот восемьдесят третьего года (значит, ей почти тридцать пять) – и адрес: Лондон, Уимпол-стрит, 15А. Больше в кошельке нет ничего примечательного, кроме маленькой распечатанной открытки со словами: «Для целого мира ты всего лишь человек, но для одного человека ты целый мир». Внизу размашистым почерком написано: Люблю тебя, Фи. Твой М. Целую.

М.? Наверняка это тот самый бывший Фионы, о котором она говорила, когда мы ходили проверять топливный бак. Я уже хочу засунуть открытку обратно в кошелек, но вдруг останавливаюсь.

У меня перед глазами всплывает лицо Мохаммеда, сидящего рядом со мной на пассажирском сиденье. Его голова запрокинута назад, а из слегка приоткрытого рта доносится тихий храп. Что, если Фиона была девушкой Мо? Насколько я знаю, он как раз встречался с кем-то постарше. Помню, как Фредди подкалывал Мо после того, как увидел фото его подружки. Он сказал, что тот встречается с любительницей парней помладше, но ее имени я не расслышала и переспрашивать не стала. Да и с чего бы? Их личная жизнь не мое дело. По крайней мере, раньше я считала именно так. Только теперь до меня доходит, как мало я знала о своих коллегах.

Но зачем Фионе следить за мной? Она говорила, что парень бросил ее ни с того ни с сего. Даже если это был Мо, почему Фиона хочет, чтобы я «уснула», ведь он остался жив? Может, она считает, что их расставание – моя вина?

Вложив открытку в кошелек, я кладу его на место и подхожу к прикроватному столику, на котором, рядом со стаканом воды, лежит мобильник. Я беру его и нажимаю на кнопку