Уснуть - Келли Тейлор

внизу экрана. Экран загорается, но на телефоне установлен пароль. Картинка на заднем фоне выглядит вполне себе обычно: тропический пляж с кристально чистой водой. Никаких фотографий или чего-то намекающего на Мо. Проведя пальцем вверх, я пытаюсь ввести пароль наугад.

1234

Неверный ПИН-код.

4321

Неверный ПИН-код.

Я пробую набрать первые четыре цифры даты ее рождения, как вдруг на этаже слышится какой-то скрип. Держа мобильник за спиной, я подкрадываюсь к двери и осторожно выглядываю в коридор, но там никого нет. Я глубоко вдыхаю. Нужно рискнуть еще раз.

1508

Неверный ПИН-код.

0883

Неверный ПИН-код.

Черт. Можно часами тыкать в эти цифры, а мне надо бы успеть осмотреть номер Кристин. Нехотя положив телефон Фионы на столик, я приподнимаю матрас. Пусто. В шкафу тоже никаких сюрпризов. Если это Фиона пришла по мою душу, ей прекрасно удается держать все в тайне.

Открывая дверь в номер Кристин, я чувствую угрызения совести. Миссис Сомс немногим старше моей мамы, а моя мама была бы очень сильно недовольна, если бы кто-нибудь посторонний вздумал копаться в ее вещах. Когда я была подростком, она устроила мне самую настоящую головомойку за то, что в ее отсутствие я решила поискать расческу у нее в комоде. Даже не представляю, как мама узнала, что я рылась в ее вещах, но она была вне себя от злости.

У Кристин еще опрятнее, чем у Фионы. На столе, тумбочке, полках пусто, исчезла даже бутылка виски, которая стояла здесь некоторое время назад. В отличие от Фионы, Кристин разложила не все вещи. В шкафу висят брюки, свитера и несколько шарфов в цветочек, но в рюкзаке еще остались три пары носков, прозрачный пенал с ручками внутри, чехол для очков и аптечка. Я уже протягиваю руку к аптечке, как вдруг мне на глаза попадается книга. От времени ее обложка истрепалась и покоробилась, а пожелтевшие страницы пошли волнами.

«Книга сна: стихотворения»

Мне становится не по себе, когда я вижу на обложке блеклый сельский пейзаж: зловещие силуэты голых деревьев на фоне огромной желтой луны.

Название книги связано со сном, но наверняка это всего лишь совпадение. Нет ничего удивительного в том, что Кристин интересуется поэзией, ведь раньше она работала в школе.

Если только она не врет.

Открыв оглавление, я читаю:

Сэр Филип Сидни. Сонет 39 («Приди, о Сон, забвение забот…»[25])

Уильям Шекспир. Сонет 27 («Трудами изнурен, хочу уснуть…»[26])

Томас Деккер. «Сны златые»

Уильям Блейк. «Колыбельная»

Уильям Вордсворт. «Посвящается Сну»

Я быстро просматриваю страницы, стихотворения мелькают одно за другим, но вдруг я останавливаюсь, заметив внутри что-то ярко-желтое.

Памяти

Эмили и Евы Гэппер Тринадцатого февраля две тысячи пятнадцатого года скончалась Эмили Гэппер, преданная жена и мать. Она ушла на небеса к нашей любимой доченьке Еве Гэппер. Утешаю себя лишь тем, что теперь вы снова вместе.

Мои дорогие девочки, вы всегда живы в моем сердце.

Люблю вас и очень скучаю…

Это некролог, трогательное признание в любви к умершему. Вырезка из газеты, наклеенная поверх одного из стихотворений. Листая дальше, я нахожу и другие некрологи: нежное обращение к девушке по имени Ахтар, прощание с завсегдатаем паба по прозвищу Кудрявый, теплые воспоминания о тетушке Мэри и слова скорби в адрес человека по имени Дерек Сандерс. На страницы наклеена целая куча таких вырезок. Когда я рассматриваю их, меня охватывает какое-то странное чувство, словно я оказалась во сне. Ладно бы Кристин в память об ушедшем родственнике вырезала его некролог из газеты и вклеила в любимую книгу. Но нет, это целый каталог смертей.

У меня так дрожат руки, что книга выскальзывает и падает на пол. Когда она ударяется о ковер, из нее вылетает маленький листок бумаги. Он приземляется у моих ног. Это не газетная вырезка. По размеру он такой же, как и остальные вклейки, но текст написан от руки, а в уголке листка виднеется логотип отеля «Бэй Вью»:

Памяти

Дэвида Аллана Кэмпбелла

? – 5 июня 2018

Всегда будем помнить Дэвида Кэмпбелла, владельца гостиницы, коллегу и друга.

Он боролся за жизнь, но все же уснул вечным сном…

Кажется, что у меня выбили землю из-под ног и теперь я парю где-то в вышине, страшась того, что в любую минуту могу камнем рухнуть вниз. Я хватаюсь за край матраса, но при этом совсем не ощущаю его грубой ткани. Я вообще ничего не ощущаю. Сердце замерло в груди, не могу ни вдохнуть, ни выдохнуть.

Зачем Кристин написала некролог Дэвида и что значит «он боролся за жизнь»? Она же пыталась его спасти. Или нет?

На ватных ногах я поднимаюсь с кровати, затем пододвигаю к себе стоящий рядом рюкзак и запускаю руку внутрь. Что еще скрывает Кристин?

Звук приближающихся голосов приводит меня в ужас.

Бросив книгу обратно в рюкзак, я мигом вылетаю из номера и трясущимися руками поворачиваю ключ в замке. Мой пульс зашкаливает. Я уже собираюсь бежать к себе, но прежде, чем успеваю сделать хоть шаг, на лестнице появляется Кристин.

Вечная память

Памяти

Дорогого Стэна Эрика Холлоуэя

Пускай рекой текут года

И дни бегут гурьбой,

Но не забуду никогда

Того, кто был со мной.

Уснуть.

Мы так жаждем уснуть, погрузиться в блаженную темноту, которая примет нас в свои объятия и спрячет от мирских тревог. Жизнь – мýка, сон – избавление от нее. Колыбель, в которую мы возвращаемся, когда тело начинает нас подводить, а разум устает от тягот. Иногда мы пытаемся бороться. Сопротивляемся, чтобы не уснуть. Чувство вины или излишняя привязанность удерживают нас на этой земле, и мы слишком боимся неизвестности.

В двадцать пять я впервые помогла человеку уснуть. Ее звали Эйлин Катерберт, ей было восемьдесят семь. Она попала в нашу больницу из дома престарелых после перенесенного инсульта, и за те два дня, что она находилась в реанимации, ее так никто и не навестил. В медицинской карточке ближайшим родственником Эйлин значилась женщина по имени Миллисент Уайт, менеджер дома престарелых «Солнечный свет». То есть человек, указанный как ее родня, на самом деле был ей совсем чужим? Сама мысль об этом расстроила меня до глубины души. Я не обнаружила у Эйлин обручального кольца. Дети, если они вообще у нее были, уже явно