Убийство в ирландской деревушке - Карлин О’Коннор

Шивон одернула себя: сейчас не время. Девушка перекрестилась, опустилась на колени и прочитала молитву. Она уже собиралась встать, как вдруг услышала за спиной чьи-то приближающиеся шаги и гневные голоса. Эти люди явно ругались. И они замолчат, как только заметят Шивон. Недолго думая, она опустилась еще ниже и забралась под кровать, оказавшись прямо под мертвым телом Найла.

Свободного пространства было мало, и значительную его часть занимали старые пыльные журналы. Шивон явно расчихается, если пролежит там слишком долго.

– Ты! Как же можно было соврать гардам! – возмущался мужской голос. – И всем нам!

С болью в сердце Шивон узнала голос Оуэна.

– Я сказала Джеймсу. Он велел никому не говорить.

Второй голос принадлежал Энн. Шивон выползла из-под кровати.

– Чего он велел не говорить? – спросила она, поднимаясь и отряхивая черное платье от пыли. Вместо ответа Энн завизжала. Оуэн тоже.

– Ш-ш-ш! – шикнула Шивон. – Это же я.

Энн продолжала кричать. Шивон зажала рукой рот сестре. Энн резко отскочила от нее, отчего Шивон потеряла равновесие и зашаталась. Она наклонилась назад и столкнулась с одним из прикроватных столиков.

– Осторожно! – воскликнул Оуэн. Шивон развернулась ровно в тот момент, когда свеча со стола полетела вниз.

Шивон кинулась к ней, но было уже поздно; язычок пламени лизал кружевную салфетку, а струйка дыма вместе с запахом горящей ткани поднималась к потолку. Оуэн прыгнул вперед и, прежде чем Шивон успела его остановить, схватил простыню и потянул, словно надеялся с ее помощью потушить огонь. Тело Найла медленно соскользнуло на пол, когда Оуэн потянул за простыню.

– Стой! – крикнула Шивон брату. – А ты принеси воды! – бросила она Энн.

– Что, во имя господа, здесь творится? – Отец Кирни вырос в дверном проеме, прижимая Библию к груди. – Иисус, Мария и Иосиф… – пробормотал он, переведя взгляд на пламя, затем – на тело Найла, теперь лежавшее поперек кровати.

– Господи Иисусе, что вы сделали с моим мальчиком?! – Мэри Мерфи протиснулась в комнату, держа в одной руке сигарету, в другой – бутылку виски.

– Вода! – Энн с криком влетела в комнату, но тут же впечаталась в Мэри Мерфи. Виски пролилось на пол, Энн взвизгнула. – Я обожглась!

– Это от сигареты, – сказала Шивон. – Скорее, надо тушить огонь.

Энн потянулась к бутылке Мэри Мерфи.

– Да не виски! – воскликнула Шивон. – Водой из кувшина.

Энн схватила кувшин и выплеснула воду на огонь. Тот с шипением потух. Вода закапала со стола на пол. В соседней комнате музыканты громко и бойко начали распевать «Ирландского бродягу»[10]. Оуэн, обладающий прекрасным голосом, однако использующий его лишь для успокоения собственных нервов, начал подпевать:

Четвертого июля, в год тысяча восемьсот шестой,

Мы отплыли из милого Корка…

– Мой мальчик, мой бедный маленький мальчик… – вдруг заплакала Мэри Мерфи.

Шивон бросила взгляд на Найла. Что это она? Конечно, он оказался в другой позе, но, не считая этого, не был потревожен этим переполохом.

– Простите, – сказала Шивон. – Мы тут молились, и я случайно спиной толкнула стол.

Она не мигая, уставилась на Мэри Мерфи. Шивон только что соврала при Найле, его бедной матери и отце Кирни. Исповеди после такого не избежать.

– Мало того, что ты даже не удосужилась привести себя в порядок по такому событию, – сказала Мэри, оглядывая пыльные дорожки на платье Шивон, – так вы Найла чуть не спалили. Если бы он хотел, чтобы его кремировали, уж я бы об этом позаботилась.

Шивон ахнула, но, когда Мэри Мерфи подошла, ее обдало сильным перегаром, что напомнило Шивон, в каком состоянии была мать Найла.

Энн начала молиться вслух, пока Киран и отец Кирни поправляли тело Найла.

– Господь – пастырь мой, я ни в чем не буду блуждаться.

– Чего? – прервала ее Шивон. Она сказала «блуждаться»?

– Он покоит меня на злачных папертях…

– Офигеть, Энн, мы что, так давно не были на мессе?

Отец Кирни демонстративно кашлянул.

– Двадцать второй псалом не входит в римскую католическую мессу, – сказал он, явно оскорбленный.

Шивон склонила голову:

– Вы уверены?

– Более чем уверен.

– Да, давненько мы там не были, – сказала Шивон. – Спасибо, что помогли разобраться, отец.

Отец Кирни кивнул и нахмурился.

В комнату ворвалось пение Оуэна:

Вынес кучу штормов, Двадцать семь парусов,

Назывался – «Ирландский бродяга».

– А что я не так сказала? – не поняла Энн.

Шивон повернулась к ней:

– Там «нуждаться» и «пажитях». А не «блуждаться» и «папертях».

– Это точно? – Энн повернулась к отцу Кирни, который пораженно на нее смотрел.

– Мы знаем, что это не часть мессы, но, может, проясните это для нас, отец? – попросила Шивон.

– «Нуждаться» и «пажитях», – нехотя ответил отец Кирни.

– Странно, – сказала Энн.

– А как ты себе представляешь злачные паперти? – спросила Шивон. – Что это вообще значит?

– Ну, хорошие такие. Из прочного дерева.

– Я ужасный опекун… – вздохнула Шивон.

Отец Кирни мягко положил руки на плечи девушек.

– Может, следует оставить Мэри Мерфи ненадолго одну?

– Да, конечно.

Когда отец Кирни потихоньку стал выводить О'Салливанов из комнаты, Мэри Мерфи бросилась на кровать к Найлу, заливаясь слезами.

– Я думал, поминки – радостное мероприятие, – шепотом сказал Оуэн.

Шивон на него шикнула. Когда они уже были у выхода, перед ними появился Киран. По одному взгляду на него Шивон поняла, что он объелся конфет.

– В чем разница между ирландской свадьбой и ирландскими поминками? – спросил он, сияя от радости.

– Не сейчас, – сказала Шивон.

– На поминках одним пьяницей меньше! – воскликнул Киран. Мэри Мерфи завыла еще громче. Отец Кирни прикрыл глаза и сжал переносицу.

– Не поняла, – нахмурилась Энн.

– Извините, отец Кирни, – сказала Шивон. – Пожалуйста, простите нас.

– Аминь, – сказала Энн.

Шивон была в таком шоке, что только в этот момент вспомнила о напряженном разговоре Энн и Оуэна. Какие секреты были у Энн? Еще больше ее злил тот факт, что Джеймсу было что-то известно и он это от нее утаил. Искать убийцу и так было задачей не из легких, Шивон не нужны были еще и проблемы в семье. Как же они не понимали, что она о них заботится?

Шивон пообещала себе с этим разобраться, как только они вернутся домой. Как только они вошли в гостиную и Шивон подумала, что было бы неплохо узнать, чем тут кормят, кто-то коснулся ее руки. Она развернулась и обнаружила Криса Гордена. Выглядел он роскошно – в костюме! – и на секунду Шивон забыла, что из-за него они могут лишиться заработка и крыши над головой.

– Надеялся