Современный зарубежный детектив-21. Компиляция. Книги 1-18 - Лен Дейтон

продолжавшие веселиться, застыли было от изумления вместе со всем классом, но затем загалдели и разразились примитивными насмешками. Я с детства любил смотреть «В мире животных», и этот звук был мне знаком. «Сестричка кормит братика молочком!», «Убийца женится на психбольной!» Они выкрикнули пару фраз, но к ним никто не присоединился. Видимо, они не могли придумать ничего нового или же боялись Хуан Шу, которая сидела рядом и была почти одного с ними роста.

В этот момент галерка делегировала вперед своего лучшего представителя – Ху Кайчжи. Он медленно, картинно вышел на передний план сцены, как кумир публики, помахал зрителям своей большой рукой, затем схватил рюкзак Цинь Ли и подбросил вверх. Цинь Ли вскочил и подпрыгнул, чтобы схватить рюкзак. Публика была в восторге. Ху Кайчжи толкнул Цинь Ли тыльной стороной ладони, тот шлепнулся на пол, и смех усилился.

Оставался последний номер программы. Ху Кай-чжи посмотрел на Хуан Шу, которая сидела на корточках и сверлила его взглядом, глупо улыбнулся и вытер тыльной стороной ладони непотребную зеленую соплю под носом, а затем обтер ее о волосы Хуан Шу. Представление закончилось громкими аплодисментами и ликованием. Мне жгло глаза, я видел с трудом. Я слышал рыдания Фэн Сюэцзяо. Она вытирала слезы и бормотала: «Так издеваться над человеком! Так издеваться!» Я чувствовал, будто меня кто-то тянет за шею вверх и толкает вперед. Мои руки невольно схватили пустой стул Цинь Ли, описали полукруг в воздухе и рубанули им в сторону головы Ху Кайчжи. Мое горло крикнуло чужим голосом: «Ху Кайчжи, мать твою!»

Стул был очень тяжелым. В тот момент, когда Ху Кайчжи поднял руки, чтобы защититься от него, мои руки не выдержали, ножка стула оцарапала правую руку Ху Кайчжи между большим и указательным пальцем, и кровь капнула на бетонный пол. Я долго смотрел вниз в каком-то оцепенении и не сразу пришел в себя. В одно мгновение наступила мертвая тишина.

Цинь Ли уже поднялся, и я невольно помог Хуан Шу, сидевшей на корточках, сказав: «Вернись на свое место». Это были первые слова, которые я ей сказал. Хуан Шу вернулась на последнюю парту, а я последовал за ней и сел рядом с Фэн Сюэцзяо. Только Ху Кайчжи остался бестолково стоять у доски, словно муравей, которому оторвали усики. Потоптавшись на месте, он направился в туалет, взял швабру и сам вытер кровь с пола. Ему хоть кол на голове теши, его мозгу ничего не сделается, он изначально дефектный. В глубине души я знал, что он не посмеет рассказать о том, что случилось, учителю, потому что это станет пятном на его репутации отпетого хулигана. Возвращаясь на свое место, Ху Кайчжи обошел меня по большой дуге, но потом сказал: «Ван Ди, твою мать, погоди у меня».

Никто больше не мешал Цинь Ли собирать рюкзак, но ему было уже все равно. Он сгреб с пола книги со следами ног и пятнами крови, запихнул их как попало в рюкзак и взвалил его себе на плечи. Казалось, рюкзак раздавит его худое тело. Прежде чем выйти из класса, он оглянулся на меня.

Я все еще был в каком-то оцепенении и очнулся только от тычка Фэн Сюэцзяо. Невидимые руки, которые только что тянули и толкали меня, исчезли.

В этот момент толчок Фэн Сюэцзяо (раньше я терпеть не мог ее манеру ни с того ни с сего тыкать в меня чем-нибудь!) своей привычностью вдруг вернул мне чувство безопасности. Я изобразил раздражение и спросил: «Чего тебе?» Фэн Сюэцзяо достала пачку салфеток и сказала: «Вот, передай это Хуан Шу». Мы поняли друг друга без объяснений: на ней были нарисованы два сердечка, наложенные друг на друга.

Я обернулся на последнюю парту и попросил передать салфетки туда. Все с подозрением смотрели на нас с Фэн Сюэцзяо, словно мы заразные, и брали пачку салфеток кончиками пальцев так, что она чуть не вываливалась из их рук. Наконец салфетки попали к Хуан Шу. Она сидела, не поднимая глаз, и с такого расстояния не могла понять, кто именно ей передал салфетки. Затем вытащила из упаковки одну и спокойно стерла мерзкую грязь со своих волос.

Я потерянно смотрел, как мелькают ее тонкие пальцы, не замечая, как сидевший рядом с ней Ху Кайчжи ругается на меня одними губами. Фэн Сюэцзяо снова ткнула меня. Я обернулся и увидел, как она без разрешения достает из пенала мой новый ластик и сильно стирает что-то у себя в блокноте. Затем сказала мне: «Я давно заметила, что она тебе нравится. Не насмотрелся?»

Цинь Ли, должно быть, ушел далеко, подумал я. Он ехал домой один, стоя странным манером на своем большом 28-дюймовом велосипеде.

После школы Фэн Сюэцзяо спросила, не хочу ли я поехать с ней. Когда она тоже стала ездить на велосипеде? Она сказала, что дедушка ее за полдня научил. Я сказал: «Нам даже не по пути». Фэн Сюэцзяо обиженно отвернулась, и я смягчился. «Давай доедем вместе до следующего перекрестка, а потом каждый поедет своей дорогой?» Проезжая мимо кассетного киоска у школьных ворот, Фэн Сюэцзяо остановила велосипед и купила диск с рассказами о привидениях за пять юаней, предложив его мне.

– Я знаю, ты всегда хотел его купить, – сказала она. – Я дарю его тебе в награду за твою сегодняшнюю храбрость.

Мне вдруг стало немного не по себе – возможно, из-за гордости.

– Это бесполезно, – сказал я. – У меня нет плеера.

Фэн Сюэцзяо навязала мне диск, сказав:

– Я тебе одолжу. Все равно уже купила, но сама слушать боюсь. Если ты его не возьмешь, я больше никогда с тобой не буду разговаривать. – С этими словами она сунула диск в боковой карман моего рюкзака.

Мы почти доехали до перекрестка и проезжали мимо остановки автобуса № 237. Там стояла Хуан Шу. Я давно знал, что она ездит на этом автобусе; иногда даже специально задерживался, наблюдая за ней издалека, пока она стояла на остановке. Когда Хуан Шу была одна, она любила жевать свой хвостик и ковырять пальцы. Даже эти ее маленькие странности были такими умилительными… Я ждал, пока она сядет в автобус, и только потом уезжал. Иногда поглазеть со мной останавливался и Цинь Ли, хотя он был еще совсем мелким. Когда Хуан Шу помахала мне рукой, я изумился и инстинктивно повернул голову, чтобы убедиться, что позади меня никого нет, но тут меня остановила Фэн Сюэцзяо.

Хуан Шу сказала: «Ван Ди, спасибо». Ее улыбка была нежной и невероятно сладкой.

Прошло