Уснувший сфинкс - Джон Диксон Карр

Он грохнул трубкой о рычаг и обернулся к присутствующим со словами:

– Один Хэдли на один арест.

Сэр Дэнверс Локк, покашляв, чтобы привлечь к себе внимание, выступил вперед. Более всего Холдена интересовало сейчас, что думает именно этот человек. Когда он представлял себе его перед зеркалом, рассуждающего о «бессердечии» собственной дочери (при чем тут Дорис?) и выслушивающего сочувственные речи мадемуазель Фрей, он чувствовал, что все разваливается и он перестает вообще что-нибудь понимать.

– Доктор Фелл, – сказал Локк и на мгновение замолчал. – Вы действительно намерены… обо всем сейчас рассказать?

Нервное напряжение явно проглядывало из-под этой старательно удерживаемой изысканностью манер.

– Да, – отозвался доктор Фелл.

– Вы не возражаете, если я останусь.

– Напротив, сэр, – сказал доктор Фелл, поправляя очки, – ваше присутствие просто необходимо. – Он помолчал секунду. – Я не задаю вам вопрос, который напрашивается.

– Тем не менее я отвечу на него, – сказал Локк.

Он перевел взгляд на дверь, находящуюся слева от него, за которой находилась черная комната с хрустальным шаром на столе.

– Я не знал, – произнес он не без напряжения, – что эта квартира расположена именно здесь. Возможно, я подозревал, что она где-то здесь…

– Здесь?

– В Лондоне. Мы ведь слышим разговоры наших детей, точно так же как они слышат наши разговоры. Но то, что эта квартира именно здесь, – он слегка постучал тростью по полу, – прямо над магазином, где я два-три раза в год покупаю маски, клянусь вам, я не знал.

– Пройдемте в другую комнату, – сказал доктор Фелл. – Захватите стулья.

Когда все направились к двери, Силия задержалась и, подойдя тихонько к Холдену, спросила шепотом:

– Дон, что сейчас будет?

– Хотел бы я знать.

Она хотела взять его за руку, но, увидев, как он поморщился, тут же отпрянула.

– Дон, что у тебя с рукой?

– Небольшой ожог. Ничего страшного. Да нет, Силия, я честно говорю, ничего страшного. Я просто приказываю тебе: перестань дергаться. Это вообще не тема для обсуждения. Здесь сейчас, похоже, черт-те что начнется.

Похоже, так же думали и Дэнверс Локк с доктором Шептоном; оба взяли по обитому камчатной тканью стулу и направились в «святилище».

Все выжидающе смотрели на доктора Фелла.

Доктор Фелл, словно призывая каждого из присутствующих внимательно следить за всеми его действиями, еще раз осмотрел черную комнату. Затем он сделал Холдену знак и посмотрел на потайной ящик с письмами Марго, находящийся во флорентийском шкафчике.

Правильно интерпретируя этот взгляд, Холден подошел к шкафчику, вынул потайной ящик и поставил его на край письменного стола, рядом с лампой. К стопке писем Силия добавила письмо, которое она читала.

Доктор Фелл взял это письмо, расправил его и прочел. Затем быстро проглядел листки голубой бумаги в потайном ящичке. Словно разыскивая что-то, он поднял глаза к закрытому черной шторой стеклянному просвету в потолке, перевел взгляд на ковер, после чего уселся в кресло.

– Эти письма… – начал Локк.

Доктор Фелл молчал.

Прямо перед ним, между головой ибиса из зеленого нефрита и табличкой с уснувшим сфинксом, мерцал на фоне погребального покрова хрустальный шар.

– Он также олицетворяет два «я», – помолчав немного, прочел он вслух, – внешнее, которое может лицезреть весь мир, и внутреннее, открытое лишь немногим.

Доктор Фелл замолчал, затем положил табличку.

– Да, черт возьми! Все так и есть!

Пока все рассаживались, он не торопясь выудил из своего кармана пухлый кисет и кривую пенковую трубку, набил ее, чиркнул спичкой и медленно раскурил. Свет настольной лампы отражался от хрустального шара и падал на лицо ученого.

– А теперь, – произнес доктор Фелл, – слушайте.

Глава девятнадцатая

– Вы, – быстро спросил Локк, – скажете нам, кто убийца?

– О нет, – отвечал доктор Фелл, качая головой.

– Но вы же только что говорили…

– Это, – сказал доктор Фелл, выпуская клуб дыма, – может и подождать. Сейчас я намереваюсь рассказать вам о том, что так долго скрывалось и из-за чего столько людей пошли по неверному пути.

Холден навсегда запомнил, где кто сидел тогда.

Они с Силией сидели рядом на огромном, покрытом черным бархатом диване, слишком шикарном для этой комнаты. Доктор Фелл, от которого их отделяли клубы дыма из его трубки, сидел в профиль к ним. Локк, опиравшийся кончиками пальцев на стол, и доктор Шептон сидели к ним лицом.

– Все это, – продолжал доктор Фелл, – проистекает из одного-единственного недоразумения, случившегося два года назад. И все было бы очень просто, если бы кое-кто не стал его замалчивать.

Но нет! Как же можно такое обсуждать?! Так неловко! Даже стыдно! Лучше замять! Так и сделали. А из этого уже выросли боль и разочарование, приведшие к новым недоразумениям и в конце концов к гибели человека.

Доктор Фелл помолчал, разогнал рукой клубы дыма и очень внимательно и пристально посмотрел на сэра Дэнверса Локка.

– Сэр, – спросил доктор Фелл, – знаете вы, что такое истерия.

– Истерия? Вы имеете в виду…

– Нет, – решительно перебил его доктор Фелл, – вовсе не то неясное значение, в котором мы все употребляем это слово. Мы называем человека истериком или называем истерическим его поведение, когда он, может быть, просто чем-то расстроен. Нет, сэр! Я говорю о нервном заболевании, которое в медицине обозначается этим термином.

Если я стану рассуждать как дилетант, – сказал он извиняющимся тоном, – доктор Шептон меня – кхм, кхм – поправит. Но эта истерия, то есть весь тот набор симптомов, которые ее составляют, может протекать в довольно мягкой форме. А может требовать серьезного вмешательства невропатолога. А может привести и к настоящему безумию.

Доктор Фелл снова на некоторое время замолчал.

Силия, положив руки на колени и наклонившись вперед, неподвижно сидела рядом с Холденом. Тем не менее он чувствовал, как дрожит ее мягкая рука.

– Позвольте, я опишу вам некоторые симптомы истерии, протекающей в мягкой форме, – продолжал доктор Фелл. – Повторяю: в мягкой! Каждый из этих симптомов сам по себе вовсе не обязательно является свидетельством заболевания. Но вряд ли можно встретить истерика или истеричку, у которых не присутствовали бы все эти симптомы вместе.

– А в данном случае, – поинтересовался Локк, – мы имеем дело…

– …С женщиной, – отвечал доктор Фелл.

Рука Силии снова дрогнула.

– На истеричку действуют любые мелочи, которые легко доводят ее до смеха или до слез. Она часто говорит, не думая о последствиях. Ей нужна публика, нужно внимание; ей обязательно нужно быть трагической героиней. Она непременно ведет дневник, исписывая сотни и сотни страниц рассказами о событиях, чаще всего выдуманных. Истеричка вечно всем грозит, что покончит с собой, но никогда этого не делает. Ее сверх всякой меры привлекает мистика, оккультизм. Она…

– Секунду! – остановил его Дональд Холден.

Голос его ворвался в эту тираду,