Башня Кристо - Келли Уэст

Иисуса, а все остальные участники событий в лагере «Уайлдвуд» были изображены в виде апостолов. Блэкстоун, Ларк, тот адвокат, Шейн Копински, светловолосая и пухленькая – какой она, должно быть, выглядела, пока не стала взрослой женщиной, – семья Ведущей, все они. Лицо Эмили красовалось на месте лица Иуды Искариота.

Музыка грянула еще громче.

«Аллилуйя! Аллилуйя! Аллилуйя!»

Наконец Эмили добралась до противоположного конца холла. Она не могла ясно мыслить. В голове застряла только одна мысль: «Надо уходить отсюда».

Ударом ноги Эмили отбросила металлический указатель «ЛЕСТНИЦА», установленный на подставке перед лифтом. Он с лязгом отлетел в сторону, и прикрепленные к нему лампочки разбились о мраморную плитку. Она потянулась, чтобы нажать стрелку «вниз» на панели управления.

«Лифт заблокирован», – произнес компьютерный голос.

– Ведущая! – позвала Эмили. – Вы можете открыть лифт?

Она оперлась рукой о стену, чтобы не упасть. У нее закружилась голова. Ей нужно было спуститься вниз. Кто знает, как долго ее будет ждать машина?

– Лифт не работает, – ответила Ведущая.

– Да чтоб тебя… – пробормотала Эмили.

Хрена с два он не работает! Она готова была поспорить на свою жизнь, что лифт в полной исправности. Развернулась лицом к экспозиции. Пространство начал заполнять жидкий туман, а «Мессия» продолжала звучать.

– Я поняла! – крикнула Эмили, указывая руками на портреты. – Вы думаете, я сделала то, что сделала, потому что поклоняюсь деньгам?

Из динамика послышались какие-то щелчки и шуршание бумаги, как будто Ведущая искала дополнительную информацию.

– Хм, – наконец задумчиво отозвалась она. – По-моему, идея здесь скорее в том, что воровство – вот ваша религия. И что вы превращали своих жертв в мучеников, когда обворовывали бедных, чтобы оплатить приятное времяпрепровождение с богатыми.

«Аллилуйя! Аллилуйя! Аллилуйя!»

Эмили забарабанила кулаками по двери лифта.

– Меня ждет машина!

– Воспользуйтесь лестницей.

– Я должна выбраться отсюда! – продолжала кричать Эмили. – У меня нет времени бежать вниз все эти шестьдесят этажей! Мне нужно выйти отсюда!

– Лифт неисправен, – повторила Ведущая.

Эмили ударила кулаком по кнопке «вниз».

– Нет, это не так, и вы это знаете! – Колени у нее ослабли, ноги задрожали. Ей нужно было успокоиться. – Послушайте меня! Просто послушайте! Я сожалею о вашей семье. Искренне сожалею. Не я была за рулем той машины, и я уверена, что вы наверняка знаете, что я пыталась заставить Блэкстоун дать честные показания. Я пыталась сказать правду.

Ведущая фыркнула:

– Не очень-то вы старались. Вы лгали все эти годы.

Лампочки над портретами мигнули.

– Бессовестно лгали всем этим людям. И теперь злитесь, что я могу говорить неправду касательно лифта.

По лицу Эмили потекли горячие слезы.

– Пожалуйста! Прошу вас! – Она опять ударила кулаком по двери лифта. Ей нужно было добраться до выхода. К машине. К свободе. К безопасности. – Умоляю вас! Я заплачу вам! Пожалуйста! Отпустите меня!

– Идите по лестнице.

Свет в холле погас, и Эмили осталась в полной темноте. Она тяжело дышала, плакала и всхлипывала, гадая, уж не так ли все и закончится. При этой мысли Эмили испустила глубокий стон.

«Аллилуйя! Аллилуйя! Аллилуйя!»

Потом в холле стало медленно разгораться мягкое зеленое свечение, придавая всему изумрудный оттенок. На полу проявились большие светящиеся в темноте стрелки – все они указывали в сторону лестницы.

Эмили уткнулась головой в металлические двери лифта.

– Ну пожалуйста… Просто позвольте мне спуститься… Я сделала только то, что вынуждена была сделать. Чтобы выжить.

И тут что-то внутри нее словно взорвалось. Из груди у Эмили вырвался истошный крик, едва не забравший у нее все силы, энергию и дыхание. Она побежала обратно по теперь уже зеленому коридору, расталкивая деревянные постаменты, сбивая их на пол и завывая, когда пачки наличных посыпались на пол. С яростным визгом подхватывала пригоршни стодолларовых купюр и подбрасывала их вверх, пока воздух не наполнился деньгами, которые взлетали, парили и сыпались дождем обратно. А затем поймала себя на том, что сжимает деньги в пальцах и пригоршнями засовывает их за пазуху.

Ведущая дождалась, пока у Эмили не иссякнут все силы. Пока она не встанет в дверях своей квартиры, привалившись к дверному косяку. Пока Финансистка не начнет всхлипывать, тяжело дыша и заливаясь слезами.

– Чтобы сейчас выжить, – произнесла Ведущая, – вам нужно воспользоваться лестницей.

Весь свет в квартире Эмили был выключен. Она оттолкнулась от двери и медленно побрела по зеленым стрелкам. Машина, скорей всего, уже уехала. Ее убьют в «Кристо». Или отправят в тюрьму.

И тут…

В дальнем конце коридора послышались тяжелые шаги. Эмили не нужно было даже оборачиваться, чтобы посмотреть, кто или что это. Она и так это знала.

– Шоу! – позвал низкий голос.

Это был шериф. Он пришел за ней.

Не имея никакого выбора, отчаянно желая выжить, Эмили, слыша за спиной мерный стук тяжелых ботинок, бросилась к лестнице. Распахнула дверь и, так крепко хватаясь за металлические перила на поворотах, что заболели пальцы, во весь дух помчалась по промышленного вида лестнице. Думая только об одном: главное – не упасть. Отчаянно перебирая ногами. Отчаянно жалея о том, что не может сейчас изменить те этапы своей жизни, которые привели ее к этому моменту.

Оставив позади десять пролетов, Эмили остановилась, чтобы перевести дыхание. Подергала дверь, ведущую на пятидесятый этаж, и обнаружила, что та заперта.

– Шоу! – рявкнул шериф Мичем. Казалось, будто его голос доносится одновременно и сверху, и снизу – отовсюду. Эмили продолжила спуск, вскоре добравшись до сорокового этажа. Сверху по-прежнему доносились уверенные шаги шерифа.

Потребность быть кем-то – вот что сейчас по-настоящему двигало Эмили. Вот что гнало ее вниз по лестнице «Кристо». Потребность быть кем-то, у кого всего больше. А если быть по-настоящему честной, то быть кем-то, у кого так много всего, что он может позволить себе наплевать на других. Кем-то вроде Линдси Блэкстоун.

Или Софии.

Они с Софией были абсолютно одинаковы. Они заслуживали друг друга.

Эмили одолела уже половину пути вниз. Половину! И заставила себя еще быстрей перебирать ногами.

Она обязательно должна добраться до самого низа. Ей нужно сбежать отсюда.

– Шоу! – опять выкрикнул шериф.

Понедельник, 00:42

Пентхаус: Кукловоды

Я смотрю на мониторы, наблюдая, как Финансистка отчаянно пытается добраться до выхода.

Я знаю это чувство. Когда ты находишься в тюрьме, внутри тебя бьется отчаяние, пытаясь подтолкнуть тебя, пытаясь дать тебе силу, необходимую для того, чтобы вырваться на свободу.

Вспоминаю все свое пребывание в ЦСС и ту ночь, что далась мне тяжелей всего из всех остальных ночей. Это была ночь перед нашим побегом. Я сидела на своей койке, обхватив колени руками.

– Ты что, не веришь мне? – спросил тогда Дэвид. – Не веришь, что я