Эдди Флинн - Стив Кавана

Поверх записей Кейт было нацарапано сообщение, красными печатными буквами:

ОНА У МЕНЯ.

ПОКА ЧТО ОНА ЖИВА.

ЕСЛИ ТЫ СООБЩИШЬ ВЛАСТЯМ, КЕЙТ УМРЕТ.

ЕСЛИ КЭРРИ ОСУДЯТ, КЕЙТ УМРЕТ.

ЕСЛИ ТЫ ДОБЬЕШЬСЯ ОПРАВДАНИЯ КЭРРИ, Я ОТПУЩУ ЕЕ.

Глава 27

Эдди

Иногда ты пропускаешь удар. Сильный.

Казалось, мой кабинет стал заваливаться куда-то вправо, как будто здание раскололось надвое и резко накренилось, выбив меня из равновесия. Перед глазами поплыли разноцветные пятна, и я почувствовал вкус блинчиков, которые ел на завтрак. Рот наполнился слюной. Записка выпала у меня из руки и спланировала на стол.

Стол…

Я потянулся к нему, обеими руками ухватившись за края, чтобы не упасть.

Одни и те же слова стучали у меня в голове, как барабан: «Только не Кейт, только не Кейт, только не Кейт, только не Кейт…»

Я не мог говорить. Я не мог думать. Единственное, что я понимал, это что нужно взять себя в руки, иначе меня стошнит.

Гарри обеими руками подхватил упавший на стол листок. Он уже видел мою реакцию, и глаза у него расширились, пока он читал написанное – губы у него шевелились, беззвучно произнося слова, делая их настоящими; страница так сильно тряслась у него в руках, что почти вибрировала. Ноги у него подкосились, а задница резко соприкоснулась с креслом для клиентов. Если бы оно в тот момент не оказалось прямо за ним, Гарри оказался бы на полу. Блок наклонилась и тоже прочла записку, хотя та и выскользнула у него из рук. А потом закрыла лицо обеими руками, неподвижно застыв на месте.

– Блок… – с трудом выговорил я, протягивая к ней руки, перебарывая тошноту и вновь обретая дыхание. – Блок, мы обязательно вернем ее, – сказал я, но она меня не услышала. Вытерла лицо и выбежала из моего кабинета.

– О господи… – пробормотал Гарри и перекрестился. Наклонился в кресле, сложил перед собой руки и начал читать какую-то молитву.

А потом я что-то услышал. Какой-то треск и как разбилось что-то твердое. Я ухитрился выйти из кабинета, ощутив, что малость потверже стою на ногах. Дверь в дамскую комнату была открыта. Услышав те же звуки, Дениз забежала туда. Я последовал за ней. Она стояла, прислонившись спиной к кабинкам и прижав руку ко рту, и потрясенно наблюдала за Блок.

Каждый удар отбивал от стены еще один кусок белой кафельной плитки. Руки у Блок задвигались еще быстрее, как будто она работала с тяжелым боксерским мешком. У ее ног образовалась уже целая груда битой плитки, и при каждом ударе поднималось небольшое облачко гипсовой пыли.

Я охватил ее сзади, прижав ей руки к бокам, и осторожно оттащил от стены. Сначала Блок сопротивлялась, и у меня сложилось впечатление, что при желании она могла бы легко вырваться, для начала влепив мне затылком в переносицу.

Чего она не сделала, естественно.

Тяжело дыша, просто позволяла мне удерживать ее. Физический контакт всегда давался Блок нелегко. Но прямо сейчас, когда у нее вскипела кровь, она либо этого не заметила, либо двигатель у нее работал на слишком уж высоких оборотах, чтобы это почувствовать.

Постепенно дыхание у нее стало глубже, а его темп замедлился.

Я слегка ослабил хватку. Ровно настолько, чтобы проверить, не вырвется ли она и не начнет ли опять долбить стенку. Она не стала. Я отпустил ее и отступил назад.

Выдернув из диспенсера пригоршню бумажных полотенец, Дениз смочила их холодной водой и теперь стояла, вытирая ими сначала окровавленные костяшки пальцев Блок – а потом, с большой осторожностью, промокнула известковую пудру, осевшую у той на лице.

Сквозь слой пыли по левой щеке Блок скатилась слеза, оставив глубокий след, похожий на шрам.

Дениз вытерла его, и две женщины обнялись.

– Что, черт возьми, происходит? – вопросила Дениз.

– Кейт у Песочного человека. Вам никому нельзя об этом рассказывать. Ни полицейским, ни вообще никому. Он говорит, что, если мы не добьемся оправдания его жены, он убьет Кейт.

Крепко зажмурившись, Дениз прижала к себе Блок и что-то прошептала ей. Та кивнула, и они отступили друг от друга. Блок шмыгнула носом, объявила:

– Мне нужно встретиться с Лейком. Я позвоню из машины.

И сразу же двинулась к выходу.

Гарри, стоя в дверях офиса, произнес:

– Куда это она? С ней всё в порядке?

Я помотал головой.

– Я тоже так не думаю, – сказал Гарри. – Вот черт… Что же нам делать? Надо бы сообщить в полицию.

– Нет, он убьет ее, – возразил я.

– Как же тогда поступим?

Я поднял руку, чтобы вытереть пот, заливший глаза, и заметил, что пальцы у меня дрожат, причем вовсе не от недавнего напряжения, когда я удерживал Блок. Нервы у меня пошли лесом. Я не мог думать.

Осколки кафеля хрустели у Дениз под ногами, когда она вернулась к раковине, смочила водой свежие полотенца и вручила одно мне, а другое Гарри. Потом прислонилась к двери кабинки, промокнула скомканной бумажной салфеткой почерневшие от туши слезы и скрестила руки на груди.

– Это не юридическая фирма… – произнесла Дениз. – Я проработала в юридических фирмах всю свою жизнь… Это, черт побери, прямо-таки семья какая-то! Я просто не вынесу, если с Кейт что-нибудь случится! И что же нам теперь делать?

Мы с Гарри молча уставились друг на друга. Наконец он произнес:

– Похоже, у нас нет выбора.

Глава 28

Блок

При роде деятельности Блок пара-тройка синяков и порезов была тем, с чем вполне можно было ужиться. Это было достаточно распространенным явлением, и в бардачке ее машины всегда лежали бинты и пластыри. Стоя в пробке, она перевязала оба кулака. Кровь из пореза на правой руке все равно просачивалась сквозь бинты, но не так уж и сильно. Пока что сойдет, решила Блок. Она не привыкла проявлять какие-либо эмоции – в том числе и гнев. Это отняло у нее много сил, но она еще никогда не оказывалась в ситуации, когда ее лучшей подруге грозила какая-то реальная опасность. Для Блок это были совершенно неизведанные воды. Сейчас ей требовалось сохранять хладнокровие. И не терять головы – чтобы можно было ею воспользоваться.

Махнув ей с тротуара, Лейк подошел к «Джипу», когда Блок подрулила к бордюру и опустила стекло со стороны пассажирского сиденья.

– Залезайте, – коротко сказала она.

– Но мы ведь уже на месте. На этой улице жили Нильсены.

– Залезайте.