Эдди Флинн - Стив Кавана

поведение. Над этим ему приходилось работать, поскольку его неестественные реакции на те или иные события ставили в неловкое положение его друзей и родню. Ему пришлось всеми силами изображать горе, когда умерли его бабушка и дедушка. Плакать было трудно. Он обнаружил, что, если в ванной поскрести ногтем кусок мыла, то можно легко изобразить это, втирая немного мыла из-под ногтя в уголок глаза. Сильно щипало, но это было лучше, чем взгляды, которые он получал от своих родителей. Он изо всех сил старался научиться этому так называемому нормальному поведению, которого от него ожидали, и, в свою очередь, это дало ему важное преимущество. Изучив человеческие эмоции и то, как люди реагируют на определенные ситуации, он обнаружил, что способен предсказать их реакцию.

Песочный человек не понял, почему мать отпустила коляску.

Он увидел, как ее руки взлетели в воздух, отпустив ручку, и потянулись к ребенку. А затем ее бедро неожиданно врезалось в него сбоку, лишив его равновесия. Подхватив малютку Джоша на руки, она закричала так громко, как только могла, и бросилась на другую сторону улицы.

Ребенок расплакался.

Блок и Лейк уже перешли через улицу, затерявшись в толпе. Он свернул с проезжей части на тротуар, обойдя мать как можно дальше, и быстро зашагал по улице прочь, опустив голову.

Свидетельница была мертва.

Кэрри оказалась на шаг ближе к свободе.

Проверив свой телефон, Песочный человек увидел дюжину уведомлений. Он установил оповещения для всех упоминаний о Кэрри Миллер на любых новостных сайтах. И просмотрел каждое из них, но везде сообщалось одно и то же: Кэрри скрылась, нарушив условия освобождения под залог, и судом выдан ордер на ее арест. Судья постановил, что судебный процесс над ней будет проходить в ее отсутствие.

Экран телефона треснул у него под пальцами. Он выбросил его в ближайший мусорный бак.

Где же Кэрри, черт возьми?.. Должно быть, и вправду сбежала. Давление оказалось для нее слишком сильным. Неважно – он найдет ее, когда все это закончится. И тогда они опять будут вместе. Тогда можно будет начать новую жизнь.

Надо только проследить за тем, чтобы ее оправдали, даже если ее и не будет на суде.

И сразу же в голову пришел способ, как именно это осуществить.

Глава 24

Эдди

Никто так и не смог точно определить, какой породы Кларенс. Гарри подобрал его на улице – или же Кларенс подобрал Гарри, это как посмотреть. Псом он был некрупным, но все-таки в нем определенно было что-то от лабрадора, а вероятно, и от кого-то еще. С некоторых пор на нем красовался суперсовременный ошейник со встроенным GPS-трекером, синхронизированный с мобильным телефоном Гарри. Прилагаемый к ошейнику коричневый кожаный поводок был явно слишком тонким и длинным, но Кларенс никогда не натягивал его, когда мы гуляли по улицам. Ему никогда не хотелось особо удаляться от Гарри. Был двенадцатый час, ночное небо заполняла огромная картофелина луны, и на тротуарах было тихо. Обычно в это время Гарри и выгуливал Кларенса, а я иногда присоединялся к ним, чтобы подышать свежим воздухом и поболтать.

Остановившись у входа в башню Трампа на Пятой авеню, Кларенс задрал ногу, направив струю мочи в сторону входной двери.

– Молодец, – сказал Гарри, и мы двинулись дальше, в сторону Центрального парка.

Из ближайшего люка с шипением вырывалось облако пара, но Кларенса это не беспокоило. Он был городским псом, привыкшим к превратностям манхэттенской жизни – вроде отбойных молотков, постоянного шума машин, автомобильных гудков и людей. Великого множества людей. Это были очень тяжелые два дня, и я смертельно устал, но уснуть не было никакой возможности. В голове у меня как будто ревел раскрученный до шести тысяч оборотов в минуту мотор хот-рода, готовый под визг резины провернуть широченные колеса на стартовой линии дрэг-рейса[204].

Недавно в наш офис заходила Блок, которая попросила меня добавить к списку погибших от рук Песочного человека еще четыре имени. Двух агентов ФБР, один из которых умер от сердечного приступа. Местного художника, который волею случая проживал в квартире, которая понадобилась Песочному человеку, и Терезы Васкес – одной из свидетельниц по делу Кэрри Миллер. Блок сидела в кресле для клиентов, ссутулившись и опустив голову, что было на нее совершенно не похоже. Обычно она сидит прямо – руки на подлокотниках, кисти расслаблены, взгляд острый и проницательный.

– Вид у тебя усталый, – констатировал я.

Она кивнула.

– Я разговаривал с Биллом Сонгом в здании суда. Он хотел предупредить насчет Гэбриэла Лейка. Похоже, тот соврал нам. Он вовсе не консультирует федералов по этому делу. Чем бы он ни занимался, у него нет никаких полномочий, и вообще-то Сонг считает, что он опасен. Оказывается, во время перестрелки в том доме Лейк малость обезумел и даже не пытался оттуда вырваться. Вместо этого он перебил всех, кто там находился. Целенаправленно, понимаешь?

Пока я все это говорил, каблуки ее ботинок уперлись в ковровую плитку, и она выпрямилась в кресле.

– Я слышала про тот дом, это меня не беспокоит. Он прошел через ад. Ты же сам видел. Но нам его опасаться нечего, – сказала она. – Он соврал насчет федералов, потому что ему нужен был доступ к уликам по делу Песочного человека – который есть у нас, благодаря делу Кэрри. И это единственная причина, по которой он нам солгал.

Крайне экономный способ, которым Блок всегда предпочитала изъясняться, способен отвратить от нее очень многих людей. Однако это обманчивое впечатление. Если б мне предстояло переступить порог ада, то первым человеком рядом со мной была бы Блок. Такую дружбу не купишь ни за какие деньги. Быстрота ее действий равнялась только быстроте ее ума. Я уже знал причину, по которой Лейк солгал нам, и Блок пришла к точно такому же выводу, причем столь же быстро.

– Он не хочет поймать Песочного человека, – сказал я. – Он хочет убить его.

– Если мы найдем его, я прослежу, чтобы этого не случилось.

Меня это вполне устраивало.

– Зайди к Кейт, прежде чем завалиться спать, – попросил я. – Сегодня в суде нам здорово досталось. Она должна знать, что это не ее вина, если все и дальше пойдет наперекосяк. Она сейчас дома, работает.

Развернув кресло, Блок встала и направилась к двери.

– Полегче с ней. Ей сейчас и вправду тяжко приходится. Вдобавок ко всему прочему, она считает, что этот дебил, ее сосед… – И тут я прикусил язык, увидев, как у Блок посуровело лицо. Зря я об этом