Современный зарубежный детектив-21. Компиляция. Книги 1-18 - Лен Дейтон

другие дети до одури вглядывались в буклет с покеболами, Цинь Ли не отрываясь читал стихи Дилана Томаса, которые он взял у меня дома. На третьем часу лектор повторил свои старые трюки, «случайным образом» вызвав на сцену десять учеников. Когда он собирался принести книги из-за кулис, я, заранее ожидавший в углу, вытолкнул на сцену Цинь Ли. Тот вытащил из своего пухлого рюкзака десять книг (все с моей книжной полки). Я быстро раздал их десяти ученикам. Прежде чем они успели среагировать, я бросился к другому свободному микрофону и крикнул: «Таймер!» Зрители затаили дыхание. Лектор сначала опешил, затем побежал за мной, пытаясь выхватить микрофон. Мы сделали несколько кругов по сцене, и две минуты истекли. Подоспевшие охранники уже поднялись на сцену, и, видя, что меня окружают, я сказал в микрофон свое последнее слово: «Ученики, пожалуйста, изложите прочитанное». Десять подсадных уток онемели. Прежде чем меня успели схватить, я бросил микрофон Цинь Ли. Он поймал его и, закрыв глаза, начал читать число пи в обратном порядке с таким видом, как будто рядом никого не было, пока его тоже не остановила охрана. Я собрал все свои силы и крикнул в море людей внизу: «Они жулики!»

Сотни родителей и детей были ошеломлены происходящим на их глазах. Пока нас с Цинь Ли уводили с противоположных сторон сцены, мы обменялись взглядами поверх толпы и улыбнулись друг другу. В тот момент я поверил, что мы настоящие друзья.

Нас вытолкали из театра «1 августа», а за нами последовала дюжина зевак, включая мальчика из соседнего класса начальной школы № 1 «Хэпин». Он узнал Цинь Ли и, указывая на него пальцем, еле слышно спросил: «Разве это не сын убийцы?» Высоко поднятая голова Цинь Ли мгновенно поникла, и взгляд, которым он только что обменялся со мной, потух.

Охранники грозились вызвать полицию, но, видя, что мы дети, решили просто напугать нас. Один из них дал нам пинка, затем заставил сесть на велосипеды и пристально смотрел нам вслед, пока мы уезжали.

Изначально я просто хотел, чтобы они вернули маме оставшиеся 210 юаней. Но этот план провалился.

По дороге домой Цинь Ли сказал:

– Мой рюкзак остался там.

Я ответил:

– Я тебе компенсирую.

Цинь Ли помолчал немного и сказал:

– Забудь, мне он все равно не нужен.

Я посмотрел на него и сказал:

– Цинь Ли, ты гений, ты знаешь об этом? Ты не можешь растрачивать себя попусту. Ты не такой, как все.

Цинь Ли ответил:

– Не такой, ну и что? Теперь мы квиты?

– Да, ты мне ничего не должен.

– Твои десять книг тоже остались там. Может, вернуться?

– Забудь. Мне их покупать было бесполезно, а ты их уже прочитал, так ведь?

– Прочитал, – подтвердил Цинь Ли.

– Значит, не зря покупали.

Заходящее солнце светило нам в лицо. Цинь Ли ехал впереди меня, стоя на педалях. На светофоре он вдруг уселся на сиденье, вытянул ноги, и они почти достали до педалей. Он словно внезапно повзрослел, и 28-дюймовый велосипед перестал быть для него могучим конем, которого он не мог удержать в узде. Я сказал:

– Цинь Ли, ты вырос.

Он кивнул.

– Прочти мне отрывок.

Цинь Ли, не оборачиваясь, спросил:

– Откуда?

– Прочти отрывок из того сборника стихов, что ты читал сегодня днем.

Цинь Ли замедлил темп. Я догнал его и поехал рядом, слушая его детский голос:

И безвластна смерть остается,

И все мертвецы нагие

Воссоединятся с живыми,

И в закате луны над ветром

Растворятся белые кости,

Загорятся во тьме предрассветной

На локтях и коленях звезды,

И всплывет все, что сожрано морем,

И в безумие разум прорвется,

Сгинуть могут любовники, но не Любовь,

И безвластна смерть остается[31].

Цинь Ли перестал читать. Я спросил его: «Это стихотворение написал иностранец? Что оно значит?» Цинь Ли ответил: «Я не знаю».

Поэзия, несущая остаточное тепло заходящего солнца, окутала нас с Цинь Ли. Будущее тогда и прошлое сейчас память смешала и отформатировала, но я был единственным, кто совершенно не осознавал этого. В том возрасте я не понимал поэзии, но, пусть и на мгновение, понял Цинь Ли. Слово «смерть» слетело с его губ без усилий, плывущим облаком, словно велосипеды, снующие между нами и везущие незнакомые лица, прежде чем раствориться в закате.

Глава 4. Влюбленные, не познавшие друг друга

Железный крюк, найденный в мусорном контейнере, и был тем острым оружием, которым было поранено правое плечо Хуан Шу. Помимо ее крови, на его поверхности также была свиная кровь. Это соответствовало первоначальному протоколу вскрытия, но там была еще и кровь какого-то мужчины. Сяо Дэн перебил Ши Юань, разговаривавшую с ним по телефону, и нетерпеливо спросил:

– На крюке есть отпечатки пальцев?

Ши Юань уже раздражала несдержанность Сяо Дэна.

– Э? Ты спросил, чтобы показаться умным? По-твоему, все остальные дураки? – вспылила она. – Не можешь подождать, пока закончат говорить? Неужели такие элементарные вещи тебе надо напоминать? Никаких отпечатков пальцев!

Услышав это, Сяо Дэн сказал примирительным тоном:

– Товарищ Ши, работа выполнена очень добросовестно. От имени коллектива я хотел бы поблагодарить вас. Не возражаете, если я сегодня приглашу вас на ужин? Может, сходим на шашлык в район Западной пагоды?

– Это приглашение от всего коллектива или только от тебя одного?

Сяо Дэн хихикнул в трубку и ответил:

– От меня одного. Это касается только нас двоих.

Ши Юань подавила улыбку:

– Времени нет! В следующий раз будь поискреннее и приглашай хотя бы за день. – И, не дожидаясь продолжения разговора, она дала отбой.

Сяо Дэн понимал, что чем чаще женщина говорит, что ты ее раздражаешь, тем больше у тебя шансов; если же она подчеркнуто вежлива, ситуация безнадежна. Хотя у него никогда не было отношений с женщинами, он имел о них четкое представление, сложившееся на основе просмотра нескольких сериалов – как говорится, сам свинину не ел, но, как свинки бегают, видел. Ши Юань интересуется им, а значит, есть надежда.

Прежде чем улыбка исчезла с его губ, на него налетел Фэн Гоцзинь с вопросом:

– Позвонил Ши Юань? Что там?

– Это то, что мы искали, но на крюке нет отпечатков пальцев. Я показал его фотографию кое-кому. Крюк, видимо, использовался продавцами свинины для подвешивания туш. Гипотетически убийца мог случайно порезать себе руку железным крюком и капнуть кровью на нижнее белье Хуан Шу, поэтому он снял с нее всю одежду и выбросил, стремясь максимально уничтожить улики.