Современный зарубежный детектив-21. Компиляция. Книги 1-18 - Лен Дейтон

Вот ушлая эта Фэн Сюэцзяо! Назвав себя и Хуан Шу именами главных героинь, она приравняла себя к Хуан Шу, и никто из девочек в классе не возражал. Если не можешь быть номером один, то надо вцепиться в любую возможность стать номером два. Не можешь быть самой красивой – застолби себе место самой милой. Узнав о новом прозвище Фэн Сюэцзяо, я сделал вид, что меня сейчас стошнит. Фэн Сюэцзяо невозмутимо заметила: «Мне все равно. Отныне ты должен называть меня Ласточкой, а не по имени. Понятно, Сяо Цзянь?»

Но в моем сердце Хуан Шу, несомненно, была Принцессой ароматов. Как она благоухала!.. Я человек, не очень чувствительный к запахам, но за четыре года, прошедших после кончины Хуан Шу, больше никогда не чувствовал от девушки такого аромата.

С тех пор как Фэн Сюэцзяо увлеклась репетициями танцев с Хуан Шу, ее оценки упали, и я быстро ее обогнал. Раньше она пришла бы в ярость – но теперь ее это, казалось, не волновало. Это было хорошо; наконец-то у нее появилось серьезное дело. Она перестала надоедать мне и вместо этого на самоподготовке без конца заплетала и распускала свои волосы, делая разные прически с резинкой с вишенками, которую ей подарила Хуан Шу. Она стала тщательнее одеваться, а наклейки на ее пенале поменялись с портрета актрисы Чингми Яу[28] на героиню аниме Арале[29]. Фэн Сюэцзяо, похоже, самой нравились эти перемены в себе. Но, кажется, Хуан Шу оказала на нее и какое-то негативное влияние. С тех пор как они стали близкими подругами, Фэн Сюэцзяо начала испытывать боли в животе несколько дней в месяц. Она сидела, скрючившись над столом, не в силах ничего сделать, а когда боль усиливалась, даже просила отпустить ее домой. Только два года спустя я понял, в чем дело. Это не моя вина – начиная с четвертого-пятого классов уроки физиологии и гигиены, которые должны были проходить раз в две недели, по разным странным причинам постоянно заменяли другими предметами.

Наступило новое тысячелетие. Фэн Сюэцзяо выросла, я тоже вырос. Рос Цинь Ли. Но никто из нас не догнал Хуан Шу, она оставила нас далеко позади. XXI век – наша эпоха, по крайней мере, так говорят по телевизору. Единственное доказательство того, что мы все еще дети, – это то, что только дети путают понятия «будущее» и «прекрасное».

В выходные после того, как мне сняли швы, мама отпросилась на полдня с работы и рано утром поехала на автобусе к входу в театр «1 августа» убедиться, что я приеду на велосипеде на лекцию, а не потрачу выданные мне на обед деньги на посещение игрового зала. Мама сказала: «Иди и учись усердно. Не переживай. Деньги уплачены». Она наблюдала за мной, пока я не обменял на стойке регистрации квитанцию об оплате на пропуск со своей фотографией, который я повесил на шею, а затем ушла со спокойной душой.

В театре было два яруса. Я сидел на втором, ближе к последнему ряду, и люди на сцене казались мне размером с кузнечиков. От детей рядом со мной я узнал, что на наших местах сидят те, кто заплатил 280 юаней, а те, кто внизу, платили 380, 480 и 580 юаней в зависимости от близости к сцене.

Когда представление должно было вот-вот начаться, я заметил, что половина детей сидели с родителями – они переживали, что их дети слишком малы, чтобы понять лекцию, и не пожалели денег на еще один билет. Откуда у их семей деньги? Я никак не мог этого понять; это был вопрос, над которым должны были задуматься мои родители.

За четыре часа было три перерыва. Лектор с сильным даляньским акцентом провел на сцене первый час, расхваливая чудеса своего метода стенографии, распинаясь о том, как он получил множество государственных патентов и спас бесчисленное количество детей, у которых IQ был на грани катастрофы.

В течение следующих двух часов каждому выдали буклет, испещренный изображениями восьми триграмм вокруг модели инь-ян. Лектор велел всем смотреть на триграммы не моргая, а в идеале – скосить глаза к носу, пока картинка не задвоится и станет объемной, как покебол в «Покемонах». Это называется «сканирование невооруженным глазом». Обычные люди читают про себя слово за словом, что занимает много времени. Как только вы освоите «сканирование невооруженным глазом», ваши глаза станут подобны камерам: перелистываете страницу, моргаете, и изображение запечатлевается в вашей памяти, как фотография, которую невозможно удалить.

Уж на что я не гений, и то разгадал этот обман. Бедные дети вокруг меня плакали, что у них болят глаза, но родители заставляли их продолжать пялиться на картинки до одури. Лектор на сцене также подбадривал их криком в микрофон: «Если глаза болят, это хорошо; значит, вы почти освоили метод!» Еще фееричнее было то, что в последний час лектор сказал: «Время вышло. Кто справился? Поднимите руку!» Чем младше были дети, тем с большим азартом они подпрыгивали и тянули руки вверх. Тем, кто сам не поднимал руки, руки поднимали родители. Не могут же их дети быть глупее других?

Лектор произвольно вызвал на сцену десять детей со второго яруса – они явно были подсадными утками. Из-за кулис принесли стопку книг и раздали каждому из десяти детей по книге. Им дали две минуты. Лектор засек время. Когда оно истекло, десять детей по очереди пересказали заранее выученное наизусть краткое содержание прочитанного. Даже если это доказало их фотографическую память, я до сих пор помню, что среди десяти книг были «Богатый папа, бедный папа», «Приключения Тома Сойера», «Записки о Шерлоке Холмсе» и «Три дня, чтобы увидеть»[30]. После декламации зал взорвался аплодисментами, а лектор возбужденно заявил, что каждый мог бы стать таким же, как эти десять детей, если б позанимался еще один день.

Я еще раз вгляделся в них. Какие же это дети! Они выглядели взрослыми, как минимум девятиклассниками, если не выпускниками. Их игра была безупречна. За четыре часа семьдесят юаней, которые мама могла бы потратить на мясо, были бездарно выброшены на ветер.

Во время часового обеденного перерыва я позвонил Цинь Ли домой из телефона-автомата. Он приехал и как обычно, ехал стоя, вне седла большого дедушкиного велосипеда. Придумав грандиозный план, я попросил Цинь Ли пройти внутрь по моему пропуску, а сам вылез через окно туалета на первом этаже.

После обеда шоу продолжилось. Первые два часа, пока