Современный зарубежный детектив-21. Компиляция. Книги 1-18 - Лен Дейтон

он оставался сам по себе. Никому ни до кого нет дела, никто ни во что не вмешивается – это хорошо! Затем она отправится вместе с толстым Джеком в провинцию Чжэцзян и осмотрит фабрику. Ян Сяолин сказала ему по телефону, что он должен быть дома, когда их дочь приедет домой в субботу. Попутно она спросила его про дела на работе, но Фэн Гоцзиню было лень ей рассказывать.

Командир отряда дорожной полиции по фамилии Ван был боевым другом Фэн Гоцзиня по армии, он руководил рейдом вечером 12 февраля. Фэн Гоцзинь примерно определил Вану временну́ю шкалу и спросил его, не обнаружил ли он каких-либо подозрительных транспортных средств или людей, когда той ночью арестовывал за вождение в нетрезвом виде. Командир Ван задумался, потом сказал:

– Ничего особенного. Поймали больше десяти пьяных водителей, одного за другим, и всех увезли. У этого рейда не было конкретной цели, за показателями не гнались. Сейчас остались сидеть те, за кем никто не пришел, чтобы их вытащить. А через два дня отпустим и их.

– Когда вы проводили облаву на нетрезвых водителей, кто-нибудь хотел сбежать?

– Многие, когда видели перед собой полицейские мигалки, пытались свернуть в переулок и скрыться. Но я заранее поставил надежных сотрудников заблокировать въезд во двор. Оказалось, что там тупик, так что никто не сбежал.

– Кто конкретно там был?

– Точно не помню. Всех переловили… А если что, можно пересмотреть записи камер видеонаблюдения.

Фэн Гоцзинь попросил разрешения заглянуть в камеру предварительного заключения, и командир Ван проводил его туда. Фэн Гоцзинь находил случайный повод поговорить с каждым из пяти пьяных водителей по отдельности. Двое из них были вполне способны разговаривать. Они, вероятно, знали, что скоро выйдут, поэтому пребывали в хорошем настроении. Двое говорили неохотно, а один вообще не разговаривал, забившись в угол. У него были утонченные черты лица, и он был очень худым. Его левая рука выглядела ненормально, а правой он наспех запихивал в рот свой завтрак. Когда Фэн Гоцзинь обратился к нему, он только покосился на полицейского. Не получив особо полезной информации, Фэн Гоцзинь перекинулся с командиром Ваном парой слов и ушел.

Фэн Гоцзинь и Ван Хайтао столкнулись у входа в главное управление уголовной полиции и вместе поднялись по лестнице. Когда они подходили к двери кабинета, Ван Хайтао внезапно сказал:

– Братец[33] Фэн, как раз после того, как ты ушел, я вспомнил: мы встречались лет десять назад. Я по молодости много дров наломал… У тебя хорошая память.

– Я тебе не братец.

– Братец Фэн, даже если тебе не нравится это слышать, я должен сказать это сегодня. Ты несешь ответственность за мою семью. Во что бы то ни стало надо поймать этого ублюдка, убившего мою племянницу. В следующем перерождении за это буду служить тебе буйволом и конем. Буду пахать на тебя, не щадя своих сил.

– Это ты к чему говоришь? Думаешь, что мы, полицейские, напрасно едим свой рис? Тебе не нужно будет вкалывать, не щадя своих сил в твоей следующей жизни, если ты сегодня дашь четкие ответы на вопросы. Раз я тебя сюда вызвал, значит, есть дело. Заходи!

Ван Хайтао вошел в кабинет. Сяо Дэн и Лю Пин уже были там, курили сигареты и ждали его. Фэн Гоцзинь пристально посмотрел в глаза Ван Хайтао и сказал:

– Ну, выкладывай, что ты скрывал раньше?

Ван Хайтао был застигнут врасплох:

– Ничего! Я рассказал все, что знал.

– Не хочешь говорить правду? – встрял Сяо Дэн. – Твоя племянница умерла злой смертью… Нет, это ты виноват в ее смерти!

Он обернулся к Лю Пину и спросил, как тот считает: сколько лет могут дать Ван Хайтао за соучастие в преступлении и сокрытие важных улик? Лю Пин, подыгрывая, ответил, что лет пять как минимум. Ван Хайтао, мгновенно успокоившись, сказал Сяо Дэну:

– Братцы, не пугайте меня. Нет, в самом деле. И вы, и командир Фэн знаете, что я уже полжизни с вами знаком. Зачем меня дурачить? Я все сказал; я действительно не знаю, что Хуан Шу делала эти несколько дней. Понимаю, вы, наверное, считаете меня безответственным родителем. Я где-то даже готов это признать. Но ребенок вырос, ей скоро исполнилось бы восемнадцать. И в конце концов, она мне не родная. У нее есть свобода. Что делать дома во время каникул? Как я могу проконтролировать, куда она пошла? Вместо того чтобы ловить убийцу, вы здесь меня пугаете… Какой в этом смысл? Вы не можете так клеветать на меня. У вас должны быть доказательства. Разве мы не живем в правовом обществе? Разве так правильно поступать?

Говорят, черного кобеля не отмоешь добела; так и есть. Фэн Гоцзинь похлопал ладонью по детализации звонков Хуан Шу, лежавшей на столе. Сяо Дэн встал и продолжил:

– Ван Хайтао, нет никаких оснований вызывать тебя сюда, говоришь? Не хочешь сотрудничать, да? Ладно, сейчас ты заплачешь… Позволь мне спросить, кто владелец мобильного телефона, номер которого оканчивается на семьдесят четыре шестьдесят один? Как он связан с тобой? И какое имеет отношение к Хуан Шу? Говори!

Ван Хайтао опустил взгляд, нахмурился и сказал:

– Номер выглядит знакомым, но я правда не знаю, кто бы это мог быть. Может, тот ее одноклассник? Или это мой друг ошибся номером…

– Твою мать, хватит уже врать-то! – заорал Сяо Дэн. – Ошибся номером? С этого номера тебе было сделано пять звонков за неделю до трагедии с Хуан Шу. А после смерти Хуан Шу кто-то воспользовался ее телефоном и тоже позвонил на этот номер. Ты сказал, что ошиблись номером? Мы считаем, что владелец этого номера находится под серьезным подозрением, а ты подозреваешься в соучастии в преступлении, понятно тебе? Я спрашиваю тебя в последний раз: кто этот человек? Как его зовут, где живет и какое имеет к тебе отношение?

Ван Хайтао остолбенел. Потом достал сигарету и закурил. Сяо Дэн его поторапливал. После того как Ван Хайтао выкурил две сигареты одну за другой, он сначала попытался выкрутиться. То говорил, что это был друг, которого он не очень хорошо знает. Или дядя Хуан Шу. Потом говорил, что это был сосед. В конце концов он сказал, что солгал, а теперь действительно не может вспомнить. Да и не лучше ли было бы, если б полиция сама установила личность этого человека? Сяо Дэн ругался и матерился, но все было без толку.

Тем временем Фэн Гоцзинь вышел из кабинета, между делом позвонил по телефону, затем вернулся с банкой чая, сделал два глотка и погрузился