Зарубежный детектив 2026-14. Компиляция. Книги 1-11 - Брин Гринвуд

наскоро принял душ, смывая с себя свежий пот. Выйдя из ванной с обернутым вокруг талии полотенцем, он увидел Кэтрин, сидящую на его постели. Комнату освещала лишь прикроватная лампа.

– Как ты сюда попала? – спросил Конор, испугавшись, что она встретила Эмили по дороге.

– По прибрежной тропе, – ответила Кэтрин. – Меня никто не видел. Снимай полотенце.

Эта женщина не теряла времени даром. Он сбросил полотенце. Кэтрин приложила указательный палец к губам, обдумывая следующий приказ.

– У меня сломалась раковина на кухне, – произнесла она. – Надо ее починить.

– Я не разбираюсь в раковинах, – возразил Конор. – Может, лучше вызвать сантехника? Или ты боишься заразиться ковидом?

– Господи, Конор. Я же в образе.

– О. Значит, ты хочешь, чтобы я притворился сантехником? Правильно?

Она закатила глаза.

– Боже, неужели надо тебе все разжевывать? Да. Иди к раковине и чини ее.

Он нагишом подошел к раковине в кухонном уголке.

– Опустись на четвереньки, – велела Кэтрин. – И загляни в ящик.

Он подчинился, чувствуя себя незащищенным с тыла.

– Как думаешь, в чем проблема? – спросила она.

– Она… сломалась.

Конору не нравилась эта игра. Она казалась надуманной и еще более странной, чем та, в которую они играли в прошлый раз, изображая старшеклассников в «мерседесе». Не бывать ему аферистом.

– Может, засорились трубы? – подсказала она.

Позади него заскрипели половицы.

– Да. Ремонт обойдется дорого.

– О боже, – ахнула Кэтрин, стоя прямо у него за спиной. – Мой муж страшно разозлится. Может, как-нибудь договоримся?

– Возможно, – ответил Конор, и стоило ему произнести эти слова, как рука Кэтрин оказалась у него между ног.

– Славно, – сказала она. – Нам ведь не нужны засорившиеся трубы.

Вновь ощутив ее прикосновения, он мигом забыл о тревоге, терзавшей его последние пятнадцать минут.

– Значит, ты сможешь их прочистить?

– Постараюсь, – ответил он.

В ту же секунду рука, мягко поглаживавшая промежность Конора, крепко схватила его за член.

– Не постараешься, а прочистишь. – В мгновение ока обеспокоенная домохозяйка превратилась в надменную начальницу. – А иначе это будет совершенно недопустимо.

Хотя Кэтрин отыгрывала роль, ее последние слова, как и железная хватка, произвели должный эффект. Сила ее авторитета, социальный статус и, в конце концов, море денег, несопоставимое с его грязной лужицей, валили с ног, как дубинка копа, бьющая по ребрам демонстранта. Будь он и правда сантехником, приехавшим к богатой женщине, у которой действительно сломалась раковина, Конор робко предложил бы ей скидку. Роль была унизительной – но и возбуждала.

– Почему ты решила сегодня встретиться здесь? – спросил он Кэтрин чуть позже, когда они вновь сплелись в немых объятиях. Наверное, ее все-таки напугал недавний инцидент со звонком в дверь. Конор подозревал, что это была Эмили, но не горел желанием услышать правду.

– В ближайшее время в моем гостевом доме будет жить постоялец, – честно ответила Кэтрин. – А здесь нам никто не помешает.

– Какой постоялец?

Немного помолчав, она сказала:

– Моя дочь.

Не троюродные сестры и даже не тетя и племянница, а мать и дочь. Мать и дочь. Хорошо, что Эмили не дала ему себя поцеловать.

– Ты же сказала, что у тебя нет детей.

– Детей нет. Только один ребенок.

– На этот вопрос так не отвечают.

– А я отвечаю.

Если у Конора и оставались сомнения по поводу того, как действовать дальше, известие окончательно их развеяло. Он не сделал ничего плохого. Не знал, кто такая Эмили, когда позвал ее на свидание. Значит, завтра же он с ней порвет.

– Стало быть, теперь встречаемся в хижине? – спросил он.

– Да, – ответила Кэтрин. – Уроки тенниса больше мне не нужны. Поэтому, если я напишу по поводу тренировки, это будет означать, что ты должен ждать меня здесь в указанное время. Отвечай только на эти сообщения. А сам не пиши и не звони.

Хотя Эмили жила на полуострове уже пару недель – теперь понятно, почему Кэтрин велела ему ехать по тропе, которую было не видно из гостевого дома, – ее неожиданный звонок в дверь показал, что особняк небезопасен для их встреч. А последние указания, решил Конор, были даны ему на случай, если Эмили увидит ее смартфон. Разумеется, она хотела скрыть их связь от дочери. Впрочем, какая разница? Если Эмили обо всем узнает, пусть мать сама и разбирается с ней.

Кэтрин оделась, больше не проронив ни слова. Затем достала из кармана чек, положила его на прикроватный столик и направилась домой по тропе вдоль скалистого берега.

Глава девятая

На следующее утро Конор принялся строчить прощальное послание Эмили, похожее на то, которое отправлял Джорджии. Вот только в тот раз это вышло ему боком, а сейчас и вовсе казалось излишним, учитывая, что они встретились всего один раз и даже не поцеловались. Эмили жила на самом краю полуострова. Значит, надо избегать пляжа после обеда, а если они столкнутся на дороге, он объяснит, что должен много заниматься.

Но за целый день она сама ничего ему не написала. Возможно, все окажется проще, чем он предполагал. Однако, вернувшись из продуктового магазина ближе к вечеру, Конор увидел, что у двери в его хижину лежит книга в мягком переплете, а между страницами торчит записка, написанная от руки. Он развернул ее.

Я вспомнила еще одно эссе на тему тенниса, поэтому съездила в книжный (оформила самовывоз!) и отметила две интересующих тебя работы.

Э.

P. S. Только, пожалуйста, не начинай носить бандану (орф.?).

Конор почти не брал в руки книг, кроме тех, что изучал в школе; его внеклассное чтение обычно сводилось к новостям. Растроганный заботой Эмили, он решил, что просто обязан взглянуть на подарок, даже если они больше никогда не увидятся. Времени, конечно, было в обрез, ведь ему предстояло запомнить массу юридических тонкостей, но он все-таки открыл первое эссе, начинавшееся со страницы с загнутым уголком.

Именно об этой работе рассказывала Эмили. Автор вспоминал, как в подростковые годы, участвуя в юношеском турнире, научился применять свои знания в области геометрии, изменчивых среднезападных ветров и ветхих пологих теннисных кортов Иллинойса. Конор чуть не вздрогнул, узнав себя, когда Уоллес описывал, как ему удалось, несмотря на недостаток природных физических данных, стать превосходным качалой.

Второе эссе было посвящено молодому игроку, чей рейтинг был безнадежно двузначным, а маниакальное стремление достичь атлетического совершенства помешало, по мнению автора, развитию в других сферах. У парня не было никаких интересов, он не имел ни друзей вне игры, ни романтических отношений. Вел маленькую, замкнутую жизнь, хоть и объездил весь мир в качестве звезды второго эшелона. По мнению автора, трагедия