Большая махинация - Балдуин Гроллер

– Видите ли, господин Дагоберт, – ответил доктор Риттер фон Скрински, с трудом сдерживая самодовольную улыбку, – этот предмет, что кажется вам столь неуместным, абсолютно точно является собственностью жертвы. Взгляните-ка повнимательнее. На нем имеется гравировка «Э. П.». Это инициалы убитого. Кроме того, его нашли с этим лорнетом в руке.

– Вы хотите сказать, что он рассматривал своего убийцу в лорнет, пока тот наносил смертельный удар?!

– Я сообщаю лишь то, что подтверждено фактами и запротоколировано. При первичном осмотре тела было обнаружено, что в правой руке жертвы зажат лорнет, а обрывок тонкой венецианской цепочки от него обвивает запястье.

– Каюсь, господин обер-комиссар, я побежден и охотно признаю, что мне с вами не тягаться.

Скрински поклонился, не скрывая улыбки, и спросил, может ли он теперь удалиться и забрать улики.

– Все забирайте, только оставьте нам цилиндр и лорнет, если это не помешает вашей работе.

– Нисколько, господин Дагоберт. Как раз эти два предмета мне больше не понадобятся.

Когда Скрински вышел, доктор Вайнлих спросил:

– Ну, что скажете?

– Думаю, дело очень сложное. Взгляните на ситуацию: человека находят мертвым ночью на улице. Ни души вокруг. Никто не утруждает себя поиском следов. Прошел уже целый день, а нам приходится довольствоваться лишь сухими протоколами.

– Действительно, Дагоберт, жаль, что вам не удалось оказаться на месте преступления сразу. Но моей вины тут нет, поскольку я был в отъезде. Зато сейчас я могу предоставить вам возможность осмотреть тело жертвы. Хотите?

– Сейчас? После того как анатомы поработали над ним своими скальпелями, в этом нет смысла. Боюсь, что мы столкнулись с трудной загадкой.

– Удивляюсь, Дагоберт. Впервые вижу вас столь обескураженным.

– Вы ошибаетесь, дорогой друг. Я не обескуражен, а просто смотрю на вещи трезво. Посудите сами… Мы осмотрели вещи убитого. Уже хорошо. Они «рассказывают» свою историю и позволяют сделать определенные выводы. И вдруг мы сталкиваемся с неожиданной трудностью, которая сбивает с толку! Вы же сами это сразу заметили, не так ли?

– Я ничего не заметил, дорогой друг, потому что не хочу ничего замечать. Я намеренно держусь от этого дела подальше. Потому что и так по уши занят другими задачами. Поэтому я сознательно избегаю всего, что может лишний раз перегрузить голову. Мне это ни к чему. Даже вникать не хочу, так что в данном случае можете считать меня полным профаном, грудным младенцем или же экспертом уровня Скрински. Я не заметил абсолютно ничего.

– Хорошо. Мне кажется, что ключом к разгадке может стать цилиндр жертвы.

– Естественно. По нему все сразу ясно как день! – саркастически заметил Вайнлих.

– Напротив. Именно этот фетровый цилиндр ставит передо мной совершенно неожиданные загадки… А вдобавок еще и этот женский лорнет! С ума можно сойти!

– Я вас не понимаю, Дагоберт. Как я уже сказал, в этом деле я – совершенный младенец.

– Головной убор… впрочем, я не должен торопиться с выводами! Не могли бы вы дать мне возможность поговорить с патрульным Каетаном Вендтленером?

Вайнлих тут же позвонил и распорядился, чтобы патрульного немедленно препроводили к нему:

– Если он на дежурстве – срочно подмените его! Он должен быть здесь через полчаса, при необходимости пусть возьмет фиакр.

К счастью, разыскиваемый патрульный как раз находился в здании и явился уже через две минуты. Доктор Вайнлих сообщил ему, что тот поступает в распоряжение господина Дагоберта.

– Что вы теперь собираетесь предпринять, друг мой? – поинтересовался обер-комиссар.

– Предприму то, с чего следовало начинать. Господин патрульный окажет мне любезность и отправится со мной в моем экипаже на место преступления.

На следующее утро Дагоберт решил снова навестить доктора Вайнлиха, но не застал его на месте. Тот снова был в разъездах в связи с делом фальшивомонетчиков, которое уже успело спровоцировать всеобщую панику. Лишь через день, в воскресенье, Дагоберту удалось застать своего друга на службе.

– Ну что? – напряженно спросил обер-комиссар. – Есть хорошие новости? Они нам сейчас крайне нужны.

– Не сомневаюсь. Все пошло так, как я и предполагал: всех обуяло возмущение, газеты подхватили сенсацию, она стала пищей для развернутых репортажей.

– Увы, так и есть. Убийство стало главной темой дня, и сейчас все, что с ним связано, полностью завладело общественным мнением. В передовицах беспрерывно мусолят этот случай, который стал для акул пера отличным поводом, чтобы в очередной раз начать продвигать свои так называемые общественно значимые идеи вроде: «Так жить нельзя! Наша полиция никуда не годится! Нужны срочные реформы, чем радикальнее, тем лучше! Надо принять решительные меры!» и так далее. У нас в управлении все уже на нервах, все потеряли голову от этой свистопляски.

– Я, уважаемый доктор, тоже считаю, что нужно что-то предпринять, дабы унять волнения, иначе они могут нам серьезно навредить.

– Но как? Мы же не можем объявить, что преступник уже пойман, если это неправда. Это лишь ухудшит ситуацию.

– Я не это имел в виду и хотел предложить другой выход. Но сначала скажите, может, Скрински что-то выяснил?

– О, Скрински – единственный человек, который не потерял голову.

– Ему это не грозит.

– Да уж. Он – как скала среди бушующего моря и гордо возвышается над всеми с победной улыбкой. Знаете, он ведь даже уже арестовал преступника!

– Неужели?!

– Да, и нашел орудие убийства.

– Орудие убийства интересует меня даже больше, чем преступник!

– Вы же знаете, что я думаю о его выводах!

– Но ведь иногда и слепая курица зернышко найдет! В любом случае это избавило бы нас от лишней работы. Может, и правда случилось чудо. Что, преступник уже в тюрьме?

– Его доставили час назад. Хотите его увидеть?

– Пока нет. Расскажите, господин обер-комиссар, о том, что вам известно.

– Дело было так. Скрински заинтересовался домоправителем[74] Эриха Пухты.

– Венские домоправители редко бывают убийцами. Обычно они, скорее, доверенные лица полиции.

– Скрински провел у него обыск и нашел две спортивные булавы.

– Целых две булавы! Это уже перебор. Обычно для таких целей хватает одной. Какая роскошь! А мотив? Ведь ничего же не украдено. Даже если грабителя и спугнули, в такой темноте он спокойно мог бы вернуться за бумажником. Убийство из ненависти или мести тоже кажется маловероятным. «Вандал», да еще, что уже является плеоназмом[75], алкоголик. Для домоправителя он желанный и выгодный клиент. Не забывайте, что, возможно, тот не раз помогал ему добраться до квартиры. Такие услуги щедро оплачиваются, и домоправитель, скорее всего, получал свою мзду регулярно.

– Дело не только в этом. Подозреваемый может подтвердить свое алиби, и я ему верю. Он утверждает, что был на ночном дежурстве, и называет жильцов, которым открывал ворота в неурочное время. Их еще не допросили, но я не сомневаюсь, что они полностью подтвердят