Большая махинация - Балдуин Гроллер

«Согласен. Но вы же понимаете, господин Тростлер, что миллион просто так под рукой не лежит».

«А вы поймите, господин Райнер, что я не уйду, пока его не получу. Фирма у вас солидная, приму и вексель».

«Даже так сразу сложно изыскать настолько огромную сумму. Не согласитесь ли вы на десять акцептованных векселей[68] с их оплатой в первый день каждого из следующих десяти месяцев?»

«Не возражаю».

Райнер заполнил десять бланков векселей и передал их мне.

«Кажется, мы закончили», – проговорил он.

«Не совсем. Я не намерен разгуливать по Италии с миллионом в кармане».

Я попросил плотный холщовый конверт, который обычно используется для пересылки ценных бумаг, запечатал его и написал свой адрес. Когда Райнер прочел надпись, его глаза округлились.

«Дагоберт Тростлер! – воскликнул он. – Так вы тот самый Дагоберт?! Теперь многое становится понятным!»

Я поблагодарил Райнера за комплимент и велел позвать слугу. Вручил ему письмо для отправки, и через пять минут у меня в руках уже была квитанция.

«Теперь мы закончили, господин Дагоберт?» – спросил Райнер.

«Еще нет, господин Райнер. Наш разговор утомил вас. Вам срочно надо отдохнуть. Поезжайте освежиться на Лидо. Это пойдет вам на пользу».

«Благодарю, господин Дагоберт, но у меня нет времени, да и желания, развлекаться».

«Крайне сожалею, но я настаиваю. Вы вынуждаете меня сказать, что я опасаюсь оставить вас одного хоть на минуту. Все еще есть риск, что отправка письма может быть остановлена по телефону или через посыльного. Я глубоко убежден, что мои подозрения беспочвенны, но не каждый день доводится отвечать за миллион».

Райнер взял шляпу и трость. Мы сели на вапоретто[69] до Лидо. Там я, несмотря на небольшое расстояние до пляжа, взял экипаж, как и подобает при сопровождении столь важного господина, как мой спутник. Он, конечно, не горел желанием купаться, но я настоял. Присев на скамью, я наблюдал, как неудачливый мошенник раздевается, входит в воду, как морские волны омывают его малопривлекательные телеса. Постепенно он, кажется, даже начал получать от водных процедур удовольствие. Увидев его вдалеке среди сотен других купальщиков, я успокоился.

Ваш покорный слуга исчез быстро и незаметно, едва успев на поезд. Письмо пришло вовремя. Вот, дорогой Грумбах, десять векселей. Теперь пусть дирекция выносит свое решение.

Госпоже Виолет лишь оставалось всплеснуть руками.

Странный случай

За столом в доме Грумбахов снова собрались трое: хозяин дома, его очаровательная супруга госпожа Виолет и старинный друг семьи Дагоберт Тростлер. Лакей в белоснежных перчатках уже разливал суп, как вдруг в соседней комнате раздался телефонный звонок. Повинуясь едва заметному взгляду хозяина, слуга направился к аппарату и уже через несколько секунд вернулся:

– Господину Тростлеру телефонировала госпожа Мейер, просила передать, что дело очень срочное!

Хозяйка улыбнулась, но тут же испуганно нахмурилась. Улыбнулась она потому, что сразу поняла смысл странной фразы: ей было известно, что доктор Вайнлих, работающий в полиции, и Дагоберт использовали этот позывной, когда им требовалось немедленно конфиденциально связаться. А испугалась потому, что сразу сообразила: мирному застолью, которого она, как всегда, ждала с нетерпением, пришел конец. Наверняка речь идет о каком-то новом детективном деле, и если так, то Дагоберта удержать не удастся. Его «профессия», его «занятие», его хобби были для него важнее всего другого.

И действительно, услышав о звонке «госпожи Мейер», он тут же встал, отложив салфетку.

– Но, Дагоберт, – взмолилась хозяйка, – человек ведь должен принимать пищу, даже если у него есть важные дела!

– Разумеется, госпожа Виолет, человек должен принимать пищу, но необязательно именно в тот момент, когда есть важные дела.

– Да полно вам! Что там могло случиться? Опять какой-нибудь взломщик? Если его уже поймали, то он от вас никуда не денется, а если нет, значит, поймают через пять минут. Разве это так важно?

– В моем деле, сударыня, никогда нельзя заранее знать, что окажется важным. Но ясно одно: мне нельзя терять ни минуты.

Дагоберт был в этих вопросах непреклонен.

По настоянию хозяйки он торопливо пообещал ей, как всегда, рассказать обо всем в мельчайших подробностях, а затем ринулся вниз по лестнице, вскочил в свой автомобиль и через пять минут уже был в кабинете доктора Вайнлиха, который встретил его с особой любезностью.

– Вы знаете, Дагоберт, – начал он после сердечного приветствия, – что вы для меня значите! Вы моя последняя надежда. Вы, если позволите, моя последняя стрела в колчане; опора в тех ситуациях, когда уже неясно, что делать дальше.

– Я недостоин подобных комплиментов, доктор! Вы всегда находите верное решение.

– Вы слишком добры ко мне! Но если бы я мог быть везде одновременно! К сожалению, у нас опять приключился маленький казус.

– О чем идет речь?

– Об убийстве.

– Ничего себе! Я бы сказал, что казус довольно серьезный.

– Я не это имел в виду. Вы же знаете мою вечную проблему…

– А-а-а! Речь опять пойдет о почтеннейшем докторе Тадеусе Риттере фон Скрински?

– Именно. Вчера ночью меня не было в Вене: пришлось разбираться с бандой фальшивомонетчиков в Санкт-Пёльтене. А так я заранее распорядился, чтобы меня будили при любом убийстве. Вам ведь не нужно объяснять, дорогой друг, как важна первая фиксация обстоятельств преступления. Но в этот раз дело досталось Скрински, и мой несчастный коллега наверняка опять все провалит.

– Да как его еще не уволили!

– Сам не понимаю. Он даже продвигается по службе быстрее меня. Когда я был еще полицейским советником, он уже имел звание обер-комиссара. Так вот… Завтра весь город будет говорить только об этом громком деле. Пока я задержал выход новости в вечерних газетах, но Скрински уже поручено спасать честь нашего ведомства. Вот будет зрелище! Ну скажите сами, разве я могу не обратиться к вам за помощью?

– Я к вашим услугам. Рассказывайте все, что знаете, но, пожалуйста, прежде чем начать, распорядитесь принести мне что-нибудь поесть, а то я умру с голоду на месте, а от мертвого Дагоберта вам ведь никакого проку.

Доктор Вайнлих отдал соответствующие распоряжения. Дагоберт устроился поудобнее, склонил голову с непослушным хохолком волос и приготовился внимательно слушать рассказ Вайнлиха.

– Вы знаете Зензенгассе? Одним своим концом эта улица вливается в бурлящий городской поток, другой же ее конец является самым тихим и малолюдным местом Вены, особенно ночью. Дело в том, что лишь в ее начале, у Верингерштрассе, одной из главных артерий города, стоят несколько домов, а дальше по всей ее протяженности тянутся высокие глухие стены. Улица пролегает между обширными парковыми территориями. С одной стороны территория Венской