Алатырь Евы - Янина Олеговна Корбут

от боли, я пытаюсь дотянуться рукой хоть до чего-то. Надо чем-то отбиться, но в кармане дверцы ничего нет. И тут я нащупываю свою ногу. У меня на ботинке широкий каблук – если ударить им в лицо… Рукой лихорадочно стаскиваю правый, пока муж продолжает шипеть мне в лицо:

– И буду развлекаться с ней столько, сколько пожелаю. А потом просто инсценирую ее самоубийство. Истеричка перережет себе сонную артерию. Во-о-от так…

Он медленно проводит пальцем по моей шее, зная, что я не дернусь. Потому что, если дернусь, рискую сломать позвоночник. Я в ужасе смотрю в глаза Виктору. За одно мгновение перед моими глазами пролетает весь этот год, который мы провели вместе. Самый страшный год в моей жизни. В нем не осталось ничего от того милого доктора, который когда-то пригласил меня на кофе. Ничего человеческого…

Меня переполняет обида и ненависть, буквально каждая моя пора источает страх. Я должна ударить его, хотя понимаю, что после удара, скорее всего, получу сполна. Может, он меня убьет прямо здесь. Но лучше пусть будет так – умру в борьбе. Я стискиваю зубы и изо всей силы бью его каблуком в лицо. В последний момент Виктор выставляет вперед руку, блокирует удар. Рука моя уходит в сторону, каблук разбивает зеркало заднего вида. Прямо мне в руку падает острый треугольник стекла. Я поднимаю руку, и одновременно с этим Виктор наклоняется в мою сторону. Стекло вонзается ему в шею…

* * *

Виктор кричит так громко, что его вопль еще долго звенит у меня в ушах, пока я иду как пьяная от машины к реке. Я часто моргаю, тру глаза, не обращая внимания на боль в области шеи.

Где я? Куда иду? Что делать?

Все случилось так быстро, что я не могу даже себе объяснить произошедшее. В глазах все расплывается, я пытаюсь проглотить комок в горле, но у меня начинается рвота. Я едва успеваю подбежать к дереву и укрыться за стволом. Снова и снова перед глазами ужасная картина: из его шеи хлещет кровь…

– Я убила мужа, – шепчу еле слышно. – Там, в машине.

Мысли начинают разбегаться в стороны, но я понимаю, что должна сама сказать обо всем сестре. Принимаю решение вернуться в больницу, пока никто ничего не знает. Бреду к воде, умываюсь, в кармане нахожу носовой платок, которым протираю одежду, обувь. Замечаю, что стеклом оцарапала себе руку. Не сильно, но царапины кровят. Мне холодно, потому что пальто, забрызганное кровью, я оставила на сиденье, когда буквально вывалилась из машины.

В какой-то момент я собираюсь и приказываю себе не дергаться. Вижу, как отъезжают пожарные машины от центрального входа. Значит, из-за многоголосия и суеты здесь никто ничего не услышал. По крайней мере, никто не бежит ко мне, не хватает за руки с криками.

Сначала очень долго жду на КПП. Хорошо, что там есть зеркало и я успеваю бегло осмотреть себя. На мне черный спортивный костюм, так что даже если где-то есть кровь, она не бросается в глаза.

Вокруг меня куда-то спешат люди, каждый идет по своим делам. Но только не я. Я просто стою и жду. И даже не знаю, чего именно. Чуда? Того, что двери откроются и выйдет Данила? Спасет меня, как в сказке?

Как назло, сегодня дежурит новый охранник, которому дали инструкцию никого не пускать.

– Мы недавно выходили с мужем. Я жена Виктора Андреевича, тут лежит моя сестра. Я забыла кое-что ей сказать.

– Извините, но из-за этого поджога у нас тут все на ушах. Второй охранник на обходе, скоро придет.

Понимая, что ждать я не могу, прошу позвонить Марго в отделение. Она перезванивает на пост охраны и говорит, что меня можно впустить.

– Ты чего вернулась? – удивленно смотрит она на меня. – Где Виктор Андреевич?

– Остался в машине, ему нужно сделать пару звонков, а у меня что-то сердце не на месте. Из-за этого поджога… Хочу убедиться, что сестра не переволновалась… А еще я хотела предупредить Зою, что на следующей неделе должен приехать наш отец. Пусть радуется предстоящей встрече. Я сама только узнала…

– Позвонила бы.

– Нет, ты же знаешь, при ее диагнозе лучше избегать неожиданных новостей. Аутисты любят четкий распорядок.

– Ладно… Только недолго, а то у нас уже отбой на носу. Пожарные уехали?

– Да, только что…

Думай о случившемся, будто это происходит с кем-то другим…

Каблуки стучат об пол, каждый шаг отдает в висок прострелом. Чтобы заглушить звук шагов, я следую за другой медсестрой, толкающей перед собой тележку с лекарствами.

Когда захожу в палату, сестра, кажется, все мгновенно понимает по моему лицу. У меня больше нет сил держать его, как перед Марго или охранником. В изнеможении я опускаюсь на стул и скороговоркой вываливаю:

– Меня сейчас арестуют. Там все в крови, мои отпечатки пальцев везде. Мне не отвертеться.

– Ты… Ты что, убила его?

– Прости. Я подвела тебя, но так хотя бы вы будете в безопасности. Попрошу матушку или кого-то из полиции позвонить отцу. Он может приехать. Хотя бы на первое время, пока ты не устроишься… Сейчас мне нужно вызвать полицию, во всем признаться – может, удастся доказать, что я защищалась. Тогда срок будет меньше.

Ладонь сестры быстро ложится на мою.

– Нет! Ты не должна! Не говори, что это ты его убила!

– Как…

– Иди к машине, вызови полицию, скажи, что на него напали…

– Я не смогу…

При мысли, что мне придется увидеть все это еще раз, из груди вырывается то ли всхлип, то ли стон.

– Я смогу! – говорит Зоя. – Я все придумала! Снимай одежду, только быстро!

– Что?.. Что ты такое?..

– Мы поменяемся. Я побуду тобой, а тебе нужно побыть мной. Выпить мое лекарство и поспать…

– Это невозможно!

– Мы должны попытаться.

– Ты не сможешь… Прости, но даже я не смогу.

– Я столько просидела здесь, что смогу все, – хмыкает сестра. – Поверь, я крепкая. Последние недели я не пила таблетки, прописанные Виктором. Давай же, ну!

Пока я обалдело гляжу на сестру, она быстро снимает пижаму и распускает волосы. Снимает мое кольцо, сережки, ловко завязывает мои волосы в узел как у нее. Через пару минут я уже сижу в ее пижаме, а она стоит передо мной, одетая в мою одежду.

– Господи, что мы делаем… – шепчу я, глотая слезы.

– Сейчас перед сном тебе дадут таблетку, выпей ее. Тебе нужно отдохнуть.

– Они же сразу поймут, что ты – это не я.

– Кто – они? Полиция? Откуда