Алатырь Евы - Янина Олеговна Корбут

* * *

Вечером к нам приезжает следователь – и у нас начинается очень интересный разговор. Он спрашивает, ездила ли в нашей машине моя сестра, и поясняет, что дактилоскопировать должны всех, кто последнее время мог там бывать.

– Нет, Зоя вообще не ездила в машине. Мы всегда ходили гулять куда-то неподалеку, пешком.

– Да, я так и думал, это просто формальность.

После «формальностей» он приступает к главному:

– Вашему мужу кто-то угрожал последнее время?

Я, застыв, смотрю на него широко распахнутыми глазами.

– Откуда вы знаете?

– На адрес участка поступил анонимный звонок. Звонивший сообщил, что отомстил вашему мужу за то, что тот увел у него девушку. Мы поговорили с коллегами и друзьями вашего мужа и выяснили, о чем речь.

– Девушку? Сашу? Да, я в курсе, что она была… – запинаясь, бормочу я, пытаясь понять, к чему клонит следователь.

– Скорее всего, нападение на вашего мужа не было случайностью. Кажется, мы знаем мотив, из-за чего преступник напал именно на него. И это связано с его прошлым.

– С прошлым? Эта девушка бросила его несколько лет назад. У нее появился какой-то мужчина, вроде бы он как-то был связан с уголовным миром. Я думала, она с ним уехала.

– Нет, судя по установленным нами фактам, все было не совсем так. Очевидно, она решила остаться с вашим мужем. В смысле, тогда он еще не был вашим мужем…

– Все нормально, продолжайте.

– Думаю, она пыталась объясниться с этим типом, а он в порыве ревности ее задушил. И спрятал тело… мужайтесь… прямо на вашем участке.

– Что-о-о?

– Он не назвал место прямо, вчера нам пришлось обследовать участок с собаками, но в конце концов…

– Этого не может быть!

– Судя по предварительной оценке эксперта, ее задушили. Но тут предстоит еще много исследований…

– Думаю, он хотел таким образом подставить вашего мужа, обвинив в убийстве. Но потом, видимо, понял, что анализ ДНК или подногтевого содержимого может указать на него, и на какое-то время залег на дно. Но жажда мести у людей такого типа очень обострена. Через какое-то время он вернулся и убил Виктора Андреевича. Мы склонны считать, что он целенаправленно выслеживал его. Значит, мог попадаться вам на глаза. Поэтому я спрашиваю, не было ли угроз последнее время.

– Да, теперь я действительно припоминаю, что мужу иногда кто-то звонил… Приходили какие-то письма.

– Мы проверили его почту, но там ничего такого.

– Он мог удалить их.

– Но с вами он не делился?

– Наверное, не хотел меня пугать, вот и не рассказывал… Эта история связана с его прошлым, с другой женщиной. А он не любил говорить о прошлом.

– Я понимаю, что вам сейчас очень тяжело, но пока на вашем участке работают криминалисты, домой лучше не возвращаться.

– Она побудет у нас, – доносится из коридора голос Эллы. Она тоже слышала все, что говорит следователь, и обращается к нему с вопросом: – Зачем этот убийца звонил? Получается, он сам признался в двух преступлениях?

Следователь застегивает свой портфель и терпеливо объясняет:

– Во-первых, нужно понимать, что это – психически нездоровые люди, потому что вменяемый человек никогда не пойдет на такое жестокое преступление. А еще такими типами движет желание славы. Не думайте, что его совесть замучила, дело именно в желании быть увиденным. Люди с психическими отклонениями вообще не могут ощущать муки совести. Такое поведение, особенно в гневе, характерно тем, что, когда преступник совершил убийство, сначала он его скрывает особенно тщательно. Тут им изобретательности не занимать. Через какое-то время они понимают, что совершённое убийство не приносит желаемого облегчения. И тогда они признаются в преступлении, хотя бы так, анонимно. В моей практике были и те, кто подробно, смакуя рассказывал обо всех деталях случившегося. Так что еще не вечер. Может, наш тип и объявится.

– Вы же найдете его? – с тревогой спрашивает Элла. Ее вопрос звучит так, что становится понятно: она опасается, что преступник может не остановиться в своем желании мстить. Вдруг ему придет в голову напасть и на меня? Знала бы она…

С одной стороны, я благодарна ребятам, что они приютили меня на время. Но сама чувствую, что долго задерживаться в гостях неудобно. Элла наверняка опасается: если расследование затянется, я пробуду у них еще долго, а я им, как ни крути, всего лишь «жена друга».

От волнения после разговора у меня громко стучат зубы, и Элла спешит укрыть мои ноги пледом, а потом идет заварить чай на кухню.

– Мы бросим все силы на поиск этой сволочи, – обещает мне перед уходом следователь. Я вижу, что ему явно не по себе, но он все-таки говорит:

– Мне неловко это говорить, но ваша свекровь… Она говорит про вас неприглядные вещи. По всей видимости, вы с ней не очень ладили.

– Нет, у них были хорошие отношения! – горячо возражает из кухни Элла. – Нина Матвеевна всегда говорила, что Ева – замечательная жена и что она очень рада такой невестке. Ева и Виктор были идеальной семьей, они, кажется, даже ни разу не поссорились.

На этих словах из глаз у меня снова бегут слезы. Следователь поспешно обувается и бормочет:

– Простите, это моя работа… Значит, это реакция на стресс. Такое бывает. Ей нужно обвинить в случившемся кого-то досягаемого. Надеюсь, когда преступника поймают, она извинится перед вами.

Йод для сердца. Настоящее

Узкое темное шоссе вьется изгибами, а мысли мои возвращаются к похоронам Виктора. Свекровь, подавленная горем, постарела на глазах. Всегда подтянутая, ухоженная, она выглядела замученной и больной. Когда она устремила в мою сторону полные ненависти глаза, меня замутило. Хорошо, что рядом стояла Элла и я буквально впилась в ее локоть. Сердце бешено стучало, в кончиках пальцев покалывало.

После кладбища я сымитировала обморок, чтобы не присутствовать на поминках. Со мной в больницу поехала Аня, потом мы с ней долго разговаривали. Это она предложила поискать мне квартиру на первое время, пока я не улажу здесь все официальные моменты. Кажется, она была уверена, что теперь-то меня и подавно ничто не удержит в Алатыре.

Милая Аня… Поначалу она боялась отпускать Дениса на работу, заставляла носить с собой газовый баллончик. Чуть спокойнее стало, когда выяснилось, что за убийством Виктора стоит псих из прошлого.

– Хотя пока его не поймали, – твердит она, – окончательно спокойной быть нельзя. Мало ли что ему придет в голову? Вдруг он продолжает бродить где-то в районе больницы, одержимый навязчивой идеей?

Наконец я вижу здание