Марионетка - Николай Владимирович Андреев

этом плане еще не самые плохие. Иные бы Демиургу с Пиратом записочки слали с подробной инструкцией: где, когда и в каком месте сподручнее замочить какого-нибудь трехпалубного шерифа, а наши – нет! Наши, сердобольные, при случае еще пожалеют, что убили начальника.

Малявин замолчал и после небольшой паузы добавил задумчивым голосом, что пожалеют-то они, конечно, пожалеют, что убили начальника, но и в то же время посожалеют, что убили не того, кого хотелось бы.

– Ну вот видишь! – сказал Романов.

Сказал, а сам подумал о том, что Малявин, в сущности, прав. Наверное, действительно нельзя требовать от людей то, что противно их природе. А поскольку природе противно всё, что мешает человеку жить и размножаться, то глупо обижаться на то, что большинство людей заботятся о собственной безопасности больше, чем о безопасности своих классовых антагонистов-начальников.

Романову эта мысль не понравилась. Она показалась ему слишком мизантропической для того, чтобы появиться в голове нормального человека, однако оспаривать ее справедливость даже перед самим собой не решился – не был до конца уверен в том, что не прав.

Осторожно отодвинув от себя пустую чайную чашку, спросил, кого Демиург зарезал на этот раз.

– Я слышал, какую-то девушку?

– Да, – зевнул Малявин. – И девушку зарезал, и юношу. В смысле следователя по особо важным делам Петрова из Москвы… Нормальный такой, скажу я тебе, юноша – под два метра ростом. Мы с ним познакомились, когда он приходил ко мне – расспрашивал о человеке, посоветовавшем обратиться к Жихарю… Чаю подлить?

Романов отрицательно покачал головой. Спросил, как это случилось.

– Как зима в конце ноября – внезапно! – ответил Малявин. – Я имею в виду, для того, кто отвечал за безопасность Петрова… Демиург, чтобы не светиться у входа, прошел в гостиницу через цокольный этаж, где находятся подсобные помещения, вошел вместе со следователем и двумя пьяными бизнесменами из Уфы в лифт, и когда все, кроме следователя и девушки, обитавших на восьмом, последнем этаже, вышли, сделал свое черное дело.

– Значит, теперь у следствия есть свидетели?

Малявин согласно кивнул. Сказал, что свидетели есть, а вот свидетельств по-прежнему юк, то есть нет. И тут же, в ответ на недоуменный взгляд Романова, добавил, что, по словам знакомых ребят из УВД, фотороботы, составленные этими так называемыми свидетелями – пьяными бизнесменами из Уфы, – похожи друг на друга в той же степени, в какой башкирский батыр похож на русского богатыря.

– Люди вроде одни, а физиономии разные.

– Жаль! – Романов забарабанил пальцами по столу. – Сегодня Демиург кого-нибудь уже убил? Новости есть?

Малявин отрицательно покачал головой. Встал и, еще раз протяжно зевнув, предложил идти спать.

– Не хочу! – капризно сжал губы Романов. – Давай поговорим еще о чем-нибудь!

– Давай! – Малявин сел обратно на стул. – Ну и о чем ты предлагаешь поговорить? О Людочке Смирягиной и о том, как ты провел с ней ночь?

Романов удивленно поднял голову. Спросил, откуда он знает про Люду, если они только вчера вечером случайно встретились на улице и никуда вместе не выходили.

– Весь день провели в постели? – захохотал Малявин. – Нет, видимо, все-таки зря я тебя пригласил на передачу. Ох зря! Ты мне теперь всех моих девок перепортишь!

– Нет, ну правда, Никита, откуда?

Не переставая смеяться, Малявин ответил, что, во-первых, когда он, Вася, клеил Люду, она была с ассистенткой режиссера Танечкой Трофимовой, которая, естественно, не могла не сообщить об этом. А во-вторых, сам он, Вася, не далее как три часа назад звонил с улицы Правобережной.

– Говорил, что ты на Правобережной? Говорил! Ну так и я тебе скажу! То, что Людочка живет на этой улице, хорошо известно не только мне, но и многим мужчинам у нас на телевидении. А некоторые из этих многих, как, например, Сашка Мартынов, мой редактор, даже регулярно наведываются туда.

Романов подумал, что Малявин сегодня особенно невыносим. Его всегдашняя манера говорить – насмешливо, надменно, так, словно он общается с глупцом, над которым не грех посмеяться, а не с человеком, как минимум не уступающим ему в интеллекте, с каждой секундой раздражала всё больше. Он еще дальше отодвинул от себя пустую чайную чашку и сказал, что, кажется, действительно пришло время спать.

– Ты чего, Вась, обиделся? – удивился Малявин.

Словно не слыша вопроса, Романов поднялся из-за стола. Поблагодарив за приют, за угощение, а особенно за чай с сахаром, пожелал ему спокойной ночи и отправился в спальню.

Пытаясь успокоиться после неприятной беседы с Малявиным, Романов долго смотрел в потолок и думал о том, что если его задели сплетни о Люде, значит, всё прошедшей ночью было действительно очень даже неплохо.

7 марта

Из телевизионных новостей:

«Прокуратура города возбудила уголовное дело по факту подкупа избирателей кандидатом в губернаторы Евгением Борецким. Жалобу на кандидата подал мэр города Николай Берг… Председатель областной избирательной комиссии Дмитрий Славнов, выразив озабоченность сложившейся ситуацией, вместе с тем заявил: „Для нас факт возбуждения уголовного дела не является основанием для того, чтобы отменить итоги голосования. Мы руководствуемся только решением суда“».

Проснувшись утром, Романов первым делом позвонил Игорю. Извинился за то, что не смог прийти, как договаривались накануне вечером, и предложил, если мама не возражает, встретиться сегодня днем.

Мама не возражала.

Купив новую коробку конфет, Романов направился к сыну.

Всё было как и неделю назад, когда он впервые после долгого перерыва пришел навестить Игоря. В гостиной, куда его провела Элеонора, было снова не убрано. По телевизору снова показывали депутата – местного военкома, предлагавшего объявить в городе чрезвычайное положение, а следом ввести на улицы танки, – и только Игорь вышел встречать его не в темно-синем костюме, а в зеленых брюках и желтом свитере с зеленым крокодильчиком на груди.

Романов присел перед сыном на корточки. Спросил, как дела.

Улыбнувшись, Игорь сказал, что в отличие от проигрывающего Демиурга, у которого сегодня сбили еще один корабль – четвертый подряд, просто-таки замечательно.

– Как учеба?

Вопрос Игорю не понравился, но он постарался не показать этого. Опустив глаза, спросил, надо ли ему, папе, принести дневник, или он, папа, на слово поверит в то, что с учебой у него тоже всё более-менее нормально.

– Не надо мне ничего нести, – махнул рукой Романов. – Ты меня, помнится, спрашивал про Демиурга с Пиратом? Давай, если хочешь, я тебе расскажу о них.

В ту же секунду стоявшая рядом Элеонора, видимо, посчитавшая, что приходящий раз в неделю отец мог бы проводить время с ребенком с гораздо большей пользой, презрительно хмыкнула, дескать, нашел о чем