Дочки-матери - Алина Дягилева

вышли на улицу. Остановились. О чем-то говорят. Марку не было слышно слов, но он видел, как сжались фигурки его друзей. Как они втянули головы в плечи. Потом Виктор вдруг резко обернулся, лица его нельзя было различить в темноте, но Марку показалось, что он смотрит прямо на него. Несколько секунд они поддерживали невидимый контакт в темноте, потом отец дернул Виктора за руку, и они вдвоем двинулись по дороге. Через несколько десятков метров, миновав двор Лисы и следующий пустой дом, они свернули во двор дома Виктора, а женщина с мальчиком еще некоторое время стояли на дороге. Через минуту они тоже пошли. Скоро их силуэты растворились во тьме. Марк отвернулся от окна, опустился на пол и неожиданно для самого себя заплакал.

Он уронил голову на колени, обхватил ее руками и, с трудом сдерживаясь, чтобы не разрыдаться во весь голос, всхлипывал. В этот момент ему на плечо опустилась рука. Это отец сел рядом с ним, прислонившись спиной к стене. Но было уже поздно – остановиться Марк не мог и, раз уж отец все равно застал его, он дал себе волю и зарыдал в голос. Отец молчал, ничего не спрашивал, только продолжал похлопывать его по плечу. Когда слезы кончились, Марк вытер лицо тыльной стороной руки, откинул голову назад и закрыл глаза. Он понимал, что скоро ему надо будет объяснить отцу, что случилось, но не имел ни малейшего понятия, как это сделать, не подвергая его опасности. Поэтому он просто сидел и молчал, и отец тоже молчал. Так они сидели довольно долго, может быть полчаса, а то и час. Наконец отец убрал руку с его плеча, потянулся, встал, держась рукой за поясницу, и присел на кровать.

– Я понимаю, что ты не хочешь мне ничего рассказывать. И я не настаиваю. Я знаю, что последний год был очень и очень тяжелым для тебя. Для меня тоже. Я знаю, что должен был быть лучшим отцом. Я не поддержал тебя, утонул в своем горе. Прости меня за это, если сможешь. Я не знаю, что сейчас произошло с твоими друзьями, но я хочу, чтобы ты знал: ты можешь рассчитывать на меня. Если тебе нужна моя помощь или просто выговориться, я здесь.

Отец замолчал. Марк смотрел на него сквозь прикрытые веки и свисающую на глаза прядь волос, намокших от слез. Он долго не знал, что ответить. Слова отца удивили и обрадовали его. В груди защемило от очень острого чувства любви к нему. Ему захотелось вскочить и обнять его, но ему показалось, что это будет как-то совсем по-детски, поэтому он остался сидеть. Потом сказал:

– Помоги мне сделать так, чтобы все родители ребят поехали с нами ко мне на день рождения, чтобы прямо каждый. Пригласи их лично, чтобы не просто привезли и ушли, а собрались вместе с нами в караоке. Это очень важно для меня. Для всех нас.

Отец долго и задумчиво смотрел на Марка, потом кивнул. После этого он встал и вышел из комнаты. Марк услышал, как закрылась дверь его спальни, скрипнула кровать. Сам он продолжал еще какое-то время сидеть под окном, потом, когда силы окончательно покинули его, перекатился на свое спальное место на полу и через некоторое время забылся тревожным сном. Во сне он продолжал плакать, и, когда проснулся утром, у него снова были мокрые глаза, но он не помнил причины.

Он встал и подошел к окну. Он знал, что Диана эту ночь провела у Лисы. Он стал гадать, проснулись ли уже девчонки. Взглянул на часы – половина девятого, должны бы проснуться. Быстро одевшись, он выскользнул из комнаты. В спальне отца было тихо, в кухне тоже. Босиком он сбежал на первый этаж и, не обуваясь, вышел на крыльцо. Мокрая от утренней росы трава приятно холодила голые ноги. Не тратя время на калитку, Марк легко перемахнул через невысокий забор и оказался во дворе Лисы. Он нашел сосновую шишку и, прицелившись, аккуратно кинул ее в окно, надеясь, что не перепутал спальню Лисы с комнатой ее родителей. Почти сразу в доме залаял щенок, а потом в окне показалось удивленное лицо Лисы. Увидев ее, он помахал рукой. Она махнула в ответ и исчезла. Спустя несколько минут они с Дианой вышли из дома, заспанные и в пижамах. С ними выбежал Гризли и принялся молнией носиться по двору, не забывая обнюхивать все на своем пути. Девчонки ежились от утренней прохлады.

– Как ночь? – спросил Марк.

– Нормально, а у вас?

Марк поджал губы и отвел взгляд. Лиса взглянула на него с тревогой.

– Что-то случилось?

– Пошли ко мне в беседку, надо поговорить.

Девочки встревоженно переглянулись и пошли за Марком. Точнее, он снова перемахнул через забор, а они обошли через две калитки. Когда они оказались в беседке (Гризли примчался за ними на всех парах, обиженно полаяв на калитку, которая чуть было не закрылась прямо перед его носом), Марк рассказал им о том, что произошло ночью. Лиса чуть не расплакалась, Диана нервно теребила пальцы.

– Все к чертям собачьим, – выругался Марк. – Все наши графики бесполезны, раз они все равно могут нас выследить и прийти.

– Мы скоро уедем, – тихо сказала Лиса твердым голосом. – Вот увидишь, мы уедем. И все закончится.

Она положила свою руку на руку Марка. Тот продолжал со злостью сжимать и разжимать челюсти. Все трое сидели еще некоторое время в полной тишине, но тут вдруг услышали какой-то шум через дорогу. Сначала взволнованные голоса, потом сдавленный вскрик, потом топот бегущих ног. Кто-то кричал: «Вызовите скорую!» – потом: «Алло! Алло, это скорая? Приезжайте скорее, поселок Счастье, улица Малиновая, дом 9. Да-да, двое пожилых людей, кажется, без сознания или умерли, я не знаю! Скорее!»

Ребята переглянулись и вскочили. Не сговариваясь, бросились к калитке и выбежали на улицу. В доме наискосок от дома Марка дверь была распахнута. В кресле-качалке на крыльце сидела какая-то женщина и обмахивалась платком, вокруг нее бегал мужчина и бестолково суетился. То смотрел в телефон, который сжимал в руках, то бежал к двери и заглядывал внутрь, потом снова возвращался к женщине и что-то у нее спрашивал. Та вяло кивала или мотала головой, словно вот-вот упадет в обморок.

Ребята подбежали к калитке, но не решились войти. Они пытались разглядеть что-то внутри дома деда Леши и бабы Лары, но не видели ничего, кроме кусочка прихожей. Тут их заметил мужчина на крыльце.

– Идите отсюда, ребята, идите, не до вас! –